Чтение онлайн

Какими бы разумными и насущными ни были эти меры, они вели к значительной независимости епископа от капитула, которому оставался бы только дисциплинарный и финансовый контроль. Все же монахи по-прежнему имели право выбирать епископа и часто этим правом пользовались, хотя в большинстве случаев король производил назначение по своей воле. Поскольку капитул состоял в основном из монахов монастыря, епископ также не мог вводить людей, помогавших ему в управлении епархией, в состав капитула.

Папство в то время расширяло сферу своего влияния и занималось развитием канонического права, которое ее и определяло, также и епископы искали способы увеличить свое влияние в епархии, капитуле и соборе. Монастыри, освобожденные от контроля епископа, были для последнего самой острой проблемой, и острота эта была еще тем сильнее, что они желали получить независимость от епископа, в чьей непосредственной власти находились. Случались периоды, когда разногласия между монастырями и епископами становились весьма серьезными.

Ситуация достигла пика, когда архиепископ Болдуин, цистерцианец, богослов, возмущенный непокорностью монахов Церкви Христовой, решил основать коллегиальную церковь севернее Кентербери, которая должна была стать альтернативой Кентерберийской кафедре, и сам решил назначить главу, который бы находился под его контролем и учил бы тем наукам, которыми пренебрегали ленивые монахи, тот же человек мог бы помогать архиепископу в выполнении его обязанностей. Этот поступок Болдуина положил начало самому суровому противостоянию в церковном мире того времени.

Гуго Нонант, епископ Ковентри, сталкивался с теми же проблемами, что и архиепископ, но предлагал применить более радикальный способ их решения. Нонант происходил из знатной нормандской фамилии, был племянником епископа Арнульфа де Лизьё, друга Генриха II, который поручал ему некоторые дипломатические миссии. Гуго был избран епископом Ковентри в 1186 года и рукоположен 31 января 1188 года. Сложно проследить, как началось противостояние между Гуго и монахами, хронисты того времени яростно защищают обе стороны, поэтому найти беспристрастное суждение не представляется возможным. В записях Джервейса Кентерберийского, монаха, ненавидевшего Гуго, говорится, что он был «избран, а скорее навязан», значит, монахи избрали его не по своей воле, а по приказу короля. Уильям Ньюбургский пишет, что Гуго намеренно разжигал скандал между монахами и архиепископом, чтобы использовать разногласия как предлог для изгнания монахов. Епископу пришлось искать выход из весьма необычной ситуации – ссоры монахов и приора, требующей немедленных и радикальных мер.

Помимо 200 марок, которые епископ Гуго заплатил за пост шерифа Уорикшира и Лестершира, он обещал королю Ричарду еще 300 марок за то, чтобы тот «отдал ему монастырь в Ковентри», долгое время находящийся без контроля, где надеялся заменить монахов светскими клириками. Заручившись дозволением короля, 9 октября 1189 года епископ «согнал монахов, и те, избитые, покалеченные, некоторые даже раненные, скрылись в церкви, другие были брошены в темницу в кандалах, часть бежала, бросив все им принадлежащее. Он проник в самое нутро церкви, уничтожил уставы и прерогативы», – так писал Джервейс.

Гиральд Камбрийский, разделявший взгляды епископа, считает Гуго потерпевшей стороной и заявляет, что монахи сами напали на епископа и клириков с целью изгнать их из церкви. Был ли Гуго зачинщиком или нет, очевидно одно – между епископом и монахами произошел настоящий бой.

Гуго Нонант предстал перед собранием епископов и со свойственным ему красноречием описал жестокость монахов, оскорбления и унижения, с которыми столкнулся. Он демонстрировал синяки и раны на своем теле и телах клириков, заставив священнослужителей прослезиться. В завершение страстной речи Гуго развел руки в стороны, принимая позу Христа, и обратился к епископам с мольбой отомстить не ради него самого или всего духовенства, а ради Бога Всемогущего и святой церкви.

Епископы подхватили падающего Гуго, помогая устоять на ногах. Соблюдая обряд во всех тонкостях, епископы во главе с архиепископом торжественно отлучили от церкви тех, кто совершил все перечисленные злодеяния, и того, кто их организовал. Гиральд объявил, что в ближайшие три-четыре дня они обсудят сложившуюся ситуацию и пути восстановления порядка. Все вышесказанное и сделанное указывает на то, что духовенство не только сочло Гуго правым, но и поддержало его, поскольку все эти люди не раз сталкивались с подобными проблемами.

Гуго был человеком хитрым и практичным, кроме того, он уже не раз посещал Рим по поручениям короля Генриха и знал, что последнее слово останется за папой, а также то, что путешествие в Рим и дары для папской курии требуют немалых денег. Он предложил начать сбор средств для будущих военных действий. Он заявил, что, если его товарищи по несчастью, тут он назвал поименно епископов, находившихся в подобном положении: Кентербери, Винчестер, Бат, Вустер, Или, Норидж и Дарэм, пожертвуют две тысячи марок, он готов добавить от себя еще тысячу, дабы «освободить себя и бедную церковь Ковентри», по его словам, только так возможно решить вопрос во благо.

Предложение было одобрено всеми епископами. Единственный, кто не был согласен с Гуго, человек, больше всех заинтересованный в наведении порядка, – сам архиепископ. Разумеется, его вето делало исполнение задуманного Гуго невозможным. Болдуин был монахом, цистерцианцем, и не мог дать согласие, несмотря на то что ему, белому монаху, предстояло выступить против черных монахов, бенедиктинцев, как их сейчас называют. Он сказал, что не считает время подходящим для столь радикальных мер против монахов. Гиральд, хорошо его знавший, поскольку был рядом, когда тот проповедовал в 1188 году в Уэльсе необходимость нового Крестового похода, отзывался о нем как о человеке удивительного благочестия и ума, но одновременно лишенном смелости. Однако не стоит забывать, что, возможно, именно эти качества позволили ему найти взаимопонимание с монахами Кентербери.

Несмотря на то что епископы не собрали для Гуго деньги, они передали ему письма, доказывающие их поддержку, которые и были незамедлительно отправлены в Рим. И Гиральд Камбрийский, и Ричард из Девайса были черными монахами, для которых епископ Гуго был воплощением дьявола, но, вероятно, они все же согласились с его участием, учитывая отправленные письма епископов, и тем, что положение требует скорейших мер для наведения порядка.

Король Ричард также желал мира между архиепископом и монахами, поскольку их ссора длилась уже три года. Целью Болдуина было основать «альтернативную» кафедру в Гэкингтоне за пределами Кентербери и ослабить таким образом влияние монахов на кафедру Кентербери. Монахи заявляли, что он собирается отобрать у них все права и передать их светским каноникам. Они обвиняли его в стремлении лишить их даже права избирать архиепископа; монахи говорили, что архиепископ стремится основать новый кафедральный собор, который отберет у Кентербери статус матери и главы церкви Англии; монахи твердили, что он готовится забрать у них мощи святого Томаса, и жаловались, что архиепископ потратит на свои планы украденные у них деньги. Поскольку Болдуин благоразумно заручился поддержкой короля Ричарда и всех епископов, обещав каждому ценный подарок, монахи пошли дальше и стали кричать, что он решил возвыситься и уже видит себя папой Англии, собирается основать новый кафедральный собор и создать там коллегию кардиналов.

Болдуин не был человеком тонким, впрочем, исполнить столь деликатную миссию вряд ли было возможно, обладай он этим качеством, которое было совершенно бесполезным в общении с монахами. Вскоре терпение архиепископа закончилось, и он стал действовать силой. Когда же монахи отказались ему подчиниться, он закрыл их в монастыре, а некоторых, по записям очевидцев, даже бросил в темницу.

Обе стороны обратились в Рим, и каждая с некоторой разницей во времени получила ответ и одобрение папы. Весной 1189 года Климент III отправил в Англию легата Жана де Ананьи, произведенного в кардиналы папой Адрианом IV в 1158 году. Легат был наделен всеми полномочиями для урегулирования скандала. Кардинал прибыл в Нормандию в мае, однако Генрих II запретил ему пересекать границу Англии. Король не желал, чтобы тот предпринимал какие-то действия в королевстве в его отсутствие.

Кардиналу пришлось остаться в Нормандии, а Генрих в это время перешел к последнему этапу борьбы против короля Франции Филиппа II и еще одного своего врага – сына Ричарда. После кончины Генриха легат обратился к герцогу Ричарду с просьбой дать ему позволение выполнить возложенную миссию и отправиться в Англию, однако Ричард ему отказал. Будущий монарх заявил, что собирается в Англию и не желает, чтобы кардинал присутствовал на его коронации, «дабы впоследствии римская церковь не заявила свои права». В то время папская власть расширяла зоны своего влияния во всех сферах. Ричард боялся, что в случае присутствия кардинала на коронации Рим заявит о своих правах и попытается присвоить себе английскую корону. Чтобы пресечь эту вероятность, Ричард отправил кардинала за «саладиновой десятиной» в Пуатье и Лимож, так как его больше интересовал сбор средств для Крестового похода. Прибыв в Англию, он приказал монахам Кентербери отправить посланников, наделив их полномочиями действовать от имени всей общины, чтобы те явились к нему на церковный собор. Четырнадцать монахов, среди которых был и ризничий и историк Джервейс, прибыли 8 ноября в Вестминстер и обо всем рассказали королю. Слушание проходило весьма бурно. Монахи не уступали и хотели передать королю все жалобы до последней. Заседание продолжалось весь день. Король несколько раз выходил из себя, слушая монахов, и Гуго Нонант не упускал возможность сказать: «Что я тебе говорил о монахах? Если мой король меня послушает, за два месяца мы избавим соборы Англии от монахов. Мы будем бороться против дьявола!»