Английские эротические новеллы
Шрифт:
— Мой дедушка Карл работал на кухне, и я с детства ему помогала. Особенно хорошо у деда получался бекон! — Закутавшись в теплый плед, Джейн исповедовалась. Она говорила такие жуткие и одновременно грешно-вкусные подробности, что матушка просто млела от удовольствия.
«Ох, искушение! — думала матушка Изольда, слушая ночную гостью. — Не зря ворон каркал! Похоже, с ее приходом моей спокойной жизни придет конец, но какая она вкусная! Я ее хочу!»
— Да, нагрешила же ты, — матушка Изольда почувствовала, что от взгляда колдовских глаз она попадала в непонятное состояние полной прострации. Все предметы вокруг стали расплывчатыми…
— Exultemus Domino! [131] — Матушка Изольда прервала рассказ, прочитала знаменитый псалом, и, тряхнув головой, перекрестилась и отогнала наваждение.
— Я умею неплохо готовить и варить пиво! — Джейн потерла следы от порки на бедрах. — Уж дедушка постарался вбить в меня все рецепты испанской кухни.
— Боже мой, сколько на твоем теле грехов! Впрочем, я понимаю и твоего деда, и сэра Стаффорда и сэра Шелли. Такое вкусное нежное тело — воистину сосуд греха! Не даром ему так досталось! — Изольда нежно провела рукой по ноге Джейн, а потом пару минут пристально смотрела на нее. — А ты знаешь, дорогая, ты ведь действительно настоящая ведьма! Уж я в этом знаю толк! Но ты не только ведьма, но и женщина, которую Бог привел ко мне в монастырь! Значит, я сделаю все, что обещала тебе, открывая калитку! Тело твое очищено от грязи, осталось только сбрить с грешного места волосы, а потом в молитвах и покаянии будем долго очищать твою душу! Впрочем, в монастыре розги применяются достаточно часто для нерадивых кающихся грешниц, вот увидишь, что будет с привратницей! А теперь, продолжим! Сядь, раздвинь ноги шире!
131
Вознесем хвалы господу. Лат.
Джейн, увидев в руках матушки острый нож, испугалась не на шутку.
— Не дрожи, а то порежу! — Матушка действовала как заправский цирюльник. — Повезло тебе, удачно прошли роды, разрывов промежности почти нет!
Ловкими движениями она соскребла все волосы с лобка Джейн и осталась довольна осмотром.
— Так-то лучше! — Матушка провела рукой по чистому лобку Джейн.
«Я сойду с ума! — тело Джейн дрожало также, как и в предвкушении наказания. — И это сюда я пришла искать защиты и каяться в грехах? Божьи подметки!»
Впрочем, бить ее матушка не собиралась, наоборот нежные губы Изольды мягко прикоснулись к выбритому местечку. «Боится, — матушка не без удовольствия чувствовала, как дрожит Джейн, — ничего, привыкнет!»
— Если ты не врешь, уже утром люди найдут то, что осталось от охотников, — матушка прервала свое занятие, — возможно, тебя будут искать. Не найдут! Я посажу тебя в подвал и скажу сестрам, что там уже неделю сидит кающаяся грешница. Что поделать! Dura necessitas [132] . — Эх, придется привратнице только розог всыпать! Тебя в монастырскую приходную книгу впишу задним числом! Потом, раз ты умеешь готовить, устрою трудницей [133] на кухню. Я, если честно, очень люблю пиво, окорока, и ветчину! Как говорится, ora et labora [134] . — Сейчас мы пойдем ко мне в келью!
132
Жестокая необходимость! — Лат.
133
Так называли мирян, служащих в монастыре, но не посвященных в сан. — Прим. перев.
134
Молись и трудись! — Лат.
Первое, что увидела Джейн, была большая кровать, занимающая большую часть помещения и распятие на стене. В узенькое окно смотрели звезды.
— А теперь надо выпить вина! Как говорили древние, vinum loetificat cor hominis! [135] Матушка Изольда налила вино в серебряный кубок и протянула его гостье.
— Вкусно! — Джейн почувствовала, как монастырское вино заставило сильнее биться сердце. — In vino veritas! [136] как говорил мой дедушка, упокой Господь его душу. Он, как любой настоящий испанец, больше понимал толк в вине, а не в пиве. Я тайком лакомилась винными запасами дедушки Карла, за что неоднократно получала ремня!
135
Вино веселит сердце человека. — Лат.
136
Истина в вине. — Лат.
— Что делать, — Лицо матушки Изольды раскраснелось, — сам Господь превращал воду в вино. Этому божественному напитку не одна тысяча лет!
— Мне дед рассказывал, что в Италии были веселые празднества в честь Вакха, языческого божества. Они отличались разнузданностью. Вакханки, участницы этих празднеств, пили вино, купались голышом и предавались плотским удовольствиям. В Испании этот культ потом полностью извела святая Инквизиция.
— Эх, — были времена, — матушка Изольда налила еще по стаканчику, — знаю я эту легенду. Удивительно, что в Испании культ продержался так долго: за полтора века до пришествия Спасителя Вакханалии запретили специальным постановлением сената Рима под страхом уголовного преследования. Слишком часто там собирались заговорщики!
Драгоценное вино сделало беседу непринужденной.
— Вина у нас мало, уж очень оно дорогое! Берегу для исключительных случаев. Мы варим яблочный сидр и кислое пиво.
— А сушеные яблоки добавляете? — Поинтересовалась Джейн. — От них пиво становится темным, уходит лишняя горечь и кислота! [137]
— К разговору о пиве мы еще вернемся, а теперь, — матушка занавесила распятие, разделась сама, подошла к Джейн сзади и обняла за талию, — мы должны познакомиться поближе! Устроим свою, маленькую Вакханалию!
137
Реальный рецепт. Сейчас по нему варят настоящий темный «Holsten». В России не продается. — Прим. перев.
Голос настоятельницы был сладок, но тверд. Джейн сразу поняла, что спорить с матушкой бесполезно. «Пусть делает со мной все, что хочет, — подумала беглянка, — лишь бы дала приют!»
Джейн ощутила нежное прикосновение губ матушки к своей шее.
— Ой, матушка, мужчины меня домогались, это было, но ни разу в жизни я не была близка с женщиной! Я не умею!
— Не беспокойся, — настоятельница, ласково сжала ладонями груди Джейн, — все когда-то бывает в первый раз! Я могу быть нежной и ласковой, но могу и строго наказывать непослушных! Изольда развернула Джейн к себе и крепко поцеловала так, как хозяин целует любимую покорную наложницу.
«Даже дедушка Карл меня так не целовал, — подумала Джейн, неумело отвечая на ласки, — надо понравиться матушке. В конце концов, от нее зависит моя жизнь! Потерплю!»
От прикосновения губ матушки настоятельницы соски ведьмы напряглись, из них выступило несколько капель молозива.
— Какие у тебя красивые, спелые груди! А какие твердые! И сосочки торчат, и молоко капает! Auferte malum ex corpus [138] . — Груди перетягивать надо! — Пальчики монашки, будто решив помучить Джейн, стали ласкать их. — Раз кормить тебе некого! Но не пропадать же добру, тем более, такому сладкому!
138
Исторгни зло из своего тела. — Лат.
Матушка Изольда гладила, слегка мяла их и вдруг, быстро наклонилась, взяла одну грудь в рот втянула губами сосок.
— Какая ты у меня вкусная! — язык матушки стал ласкать измученное тело, забираясь в потаенные уголки.
— Теперь я возьму тебя под свое покровительство, — сказала монашка, чувствуя тепло обнаженного тела ночной визитерши. — Раздвинь ножки!.. Что за упрямство? Я просто хочу найти одну твою прелесть и потеребить ее пальчиком. «Да что же это, — мысли изнасилованной, избитой, лишившейся младенца и едва не повешенной женщины понеслись куда-то вдаль, куда-то далеко от монастыря, от окровавленной поляны, с пирующими волками, в райские кущи, где только Джейн и матушка Изольда предавались запретной страсти, — будь, что будет!»
Джейн, против своего желания, подалась навстречу: голова кружилась, и казалось, что еще немного и случится тоже, что и в объятиях покойного деда.
— Уф! — Вскоре несчастную измученную Джейн уже ничего не волновало: в ней родилось желание.
— Ох, какая ты вкусная! — простонала матушка Изольда и, обхватив ведьму руками, крепко прижала к себе. — Carpe diem! [139]
Джейн почувствовала своими сосками ее горячую грудь и…
«От такого можно сойти с ума! Не так давно я родила, черт знает кого, меня собирались казнить, а теперь меня насилует монашка, — подумала Джейн, — и мне это нравится!»
139
Лови миг! — Лат.