Чтение онлайн

Въ вашей власти состоитъ, Сударыня, сдлать щастливымъ того самаго человка, коему вы приписываете такія обязательства, за кои уже вы ему съ лишкомъ заплатили.

Я слъ подл нее по данному ею мн знаку.

Говорите, Г. мой. Я чувствую сильныя движенія въ душ моей. Говорите мн, говорите мн о всемъ, о чемъ вы желаете мн сказать. Мое сердце. [прикладывая къ оному руку] заключено въ тсныхъ предлахъ; я чувствую, что оно не иметъ пространства. Я не имю столько силъ, дабы изьясниться. Говорите, а я буду васъ слушать со вниманіемъ.

Вся ваша фамилія, Сударыня, иметъ одинаковое чувствованіе. Мн позволено открыть внутренность моего сердца. Я ласкаюсь, что вы благосклонно меня выслушаете. Отецъ Марескотти принялъ меня въ свое дружество. Условія суть т же самыя, кои я предложилъ отъзжая въ Англію.

Она наклонила голову и ея вниманіе казалось усугублялось.

Изъ двухъ годовъ одинъ я буду щастливо проживать съ моею Клементиною въ Англіи…

Ваша Клементича, Г. мой! Ахъ, Кавалеръ! [Она покраснвши отвернула лице свое.] Ваша Клементина, Г. мой! повторила она; и я примтилъ радость появившуюся на лиц ея. Однако слезы потекли изъ очей ея.

Такъ, Сударыня, мн позволено надяться имть васъ своею супругою. Духовной вашъ отецъ будетъ находиться съ вами: Отецъ Марескотти соглашается хать съ вами для отправленія своей должности. Его благочестіе ревность и собственныя мои попеченія о тхъ, коихъ правила съ моими различны, честь моя, коею я клятвенно обязался фамиліи препоручающей мн любезнйшее свое сокровище, будутъ охранять вашу безопасность…

Ахъ, Г. мой! прервала она рчь мою, вы однако не желаете быть Католикомъ?

Вы согласились, Сударыня, передъ отъздомъ моимъ въ Англію, чтобъ я слдовалъ законамъ моея совсти.

Правда ли ето? сказала она вздыхая.

Родитель вашъ, Сударыня, увдомитъ васъ самъ о всхъ прочихъ статьяхъ къ совершенному вашему удовольствію.

При семъ очи ея наполнились слезами. Она казалась въ недоумніи. Усилія длаемыя ею къ продолженію разговора произвели въ нея единое только смущеніе. Наконецъ опершись на мое плечо подошла къ кабинету трепеща; она вошла въ оный. Оставьте, оставьте меня, сказала она мн: и подавши мн въ руку бумагу, заперла за собою двери. Будучи пораженъ ея вздохами, я пошелъ въ боковую горницу, изъ коей ея мать и Камилла слышали нкоторую часть краткаго нашего разговора. Маркиза пошла въ кабинетъ; но возвратясь оттуда почти въ тужъ минуту сказала мн: Благодарю Всевышняго, они теперь находится въ полномъ разум хотя и весьма печальною кажется. Она просила меня оставить ее въ уединеніи. Естьли вы можете проститъ ея, сказала она, то ея сердце почувствуетъ облегченіе. Она вручила вамъ какую то бумагу, которую проситъ васъ прочесть. Она будетъ ожидать пока прикажите ее позвать, естьли можете присовокупила она, прочитавши оную смотрть безъ презрнія на двицу недостойную вашихъ милостей. Но какуюжъ странную тайность, возразила Маркиза, заключаетъ въ себ сія бумага?

Я столько же сему удивлялся какъ и она. А поелику я не зналъ еще содержанія оной то развернувши при ней хотлъ было читать, но она не иначе желала слышать оное какъ съ Маркизомъ, естьли токмо прилично знать имъ обоимъ оное. Она вышла съ торопливостію; а Камилла пошла въ другую горницу для исполненія тамъ приказаній своей госпожи. Я остался одинъ. И вотъ какое удивленія достойное сочиненіе я читалъ. (*)

(*) Не нужно замчать что оно писано въ болзни Клементины, происходящей отъ любьви и закона; въ чемъ состоитъ здсь искуство сочинителя.

,,О ты, составляющей предметъ дражайшій моему сердцу! тысячекратно прошу я прощенія… Въ чемъ же? Въ томъ ли что намрена оказать великое дяніе, естьли буду имть къ тому силы. Ты подаешь мн примръ. Ты которой представляешься глазамъ моимъ совершеннйшимъ изъ человковъ. Долгъ влечетъ меня къ тому, чему сердце мое противится и возбуждаетъ во мн слабость. Тебя, Всемогущій Боже! единаго умоляю подкрпить мои силы въ семъ чрезвычайномъ противуборствія чувствованій. Не допусти, чтобъ оно затмило мой разсудокъ, поелику уже онъ былъ помраченъ…; сей слабой разсудокъ, которой токмо созрвать начинаетъ. О Боже! подкрпи меня: усиліе превосходитъ мои способности, оно достойно того совершенства, къ коему Клементина всегда стремилась.

"Учитель мой! братъ мой! другъ мой! о любезнйшій и изящнйшій изъ человковъ! не помышляй боле о мн. Я не достойна тебя. Клементина плнилась твоею душею. Когда я зрла пріятности твоего вида, то отвращала глаза свои и всячески старалась обуздать свое воображеніе: но какъ? какъ можно воспротивиться тому, когда мысли мои устремились къ пріятностямъ украшающимъ твою душу. Но сія душа, мнила я, не сотворена ли для другой жизни? Сопротивленіе, непоколебимость сей толико любезной души позволитъ ли моей соединиться съ нею? До такой ли степени буду я ее любитъ, чтобъ съ трудомъ могла пожелать разлучиться съ нею даже и въ будущемъ ея жребіи? О любви достойнйшій изъ всхъ человковъ! Какъ могу я себя уврить, естьли буду твоею супругою, чтобъ сильная страсть, пріятное обхожденіе и снисходительное благоугожденіе не повлекли меня за тобою? Я, которая нкогда почитала Иноврца самымъ худшимъ существомъ, я чувствую въ себ перемну по непреодолимому обольщенію, даже до того что начинаю имть въ твою пользу лучшее мнніе и о томъ что сперва проклинала. Какое же могутъ произвести дйствіе наставленія самаго умнйшаго священника, когда твои ласки твои нжныя увренія развратятъ совершенно преданное теб сердце? Я знаю что надежда побдить тебя самаго подала бы мн силу вступить съ тобою въ споръ: но не усматриваю ли я въ теб дарованій мои превосходящихъ? И какоежъ было бы мое замшательство между чувствованіемъ моего долга и слабостію моего разсудка? Тогда священникъ безпрестанно будетъ о мн безпокоишься. Мой полъ не любитъ тхъ подозрнія, коими онъ оскорбляется; они производятъ неудовольствіе и отвращеніе, а какъ твоя любовь и благодушіе все сіе превозмогутъ; то будетъ ли тогда моя погибель сумнительна?

"Но какоежъ зло сдлали мн мой родитель, родительница и братья, чтобъ я пожелала, ихъ оставить и предпочесть моему отечеству такую землю, которую прежде я ненавидла за нсколько времени столькоже сколько и законъ ея? Даже и самая перемна, уничтожающая сію ненависть, не есть и вторымъ доказательствомъ моея слабости а твоего могущества? О любезнйшій человкъ! О ты, коего сердце мое обожаетъ, не тщись погубить меня своею любовію. Естьли я соглашусь быть твоею супругою, то долгъ самый любезнйшій заставитъ меня предать забвенію то, чемъ я обязана Создателю и повергнетъ въ т нещастія, кои не относились бы единственно къ настоящему времени; ибо мое развращеніе не воспрепятствуетъ въ нкое время навести мн сумнній; а твои кратчайшія отсудствія сдлаютъ меня вдвое нещастною. Можно ли сохранить равнодушіе въ такомъ важномъ обстоятельств? Не показалъ ли ты мн самъ собою, что оно толикую же иметъ силу и надъ тобою? И твой примръ не служитъ ли мн наставленіемъ? Несправедливый законъ возъиметъ ли боле силы нежели истинный законъ Божій? О ты, любезнйшій изъ человковъ! не тщись меня погубить своею любовію.

,,Но истинно ли то что ты меня любишь? Или обязана я твоимъ попеченіемъ единственно твоему великодушію, состраданію и твоему благородству касательно такой нещастной двицы, которая желая столь же содлаться великою какъ ты, не могла перенести своего усилія? Богъ одинъ свидтель тмъ противоборствіямъ, коими я терзала мое сердце, и всему тому колико я старалась преодолть самое себя. Позволь, великодушной человкъ, достигнуть мн сей побды. Въ твоей власти состоитъ меня удержатъ, или сдлать меня свободною. Ты меня любишь, я въ томъ уврена, Клементина поставляетъ себ за славу даже и ту мысль что ты ее любишь. Но она тебя недостойна. Однако позволь своему сердцу признаться, что ты обожаешь ея душу, ея безсмертную душу, и будущее ея спокойствіе. Сего единаго свидтельства требуетъ она отъ любви твоей, поелику она изтощила вс свои силы изьявляя теб свою страсть. Ты имешь истинное величіе души: ты можешь сдлать то усиліе, коего она учинить не могла. Составь благополучіе какой нибудь другой женщин! Но я не желаю чтобъ ето была Италіянка. Естьли же должна быть оттуда, то пусть она будетъ не изъ Флоренціи, но изъ Болоніи.

"О Кавалеръ Грандиссонъ! Какъ представить намъ сіе писаніе, которое стоило мн многихъ слезъ, и многаго упражненія; которое перемняла, пересматривала, нсколько разъ переписывала, и паки переписывала на бло, въ томъ намреніи дабы заставить васъ прочесть оное? Я дйствительно сумнвалась произвести сіе въ дйство и не иначе то сдлала, какъ испытавъ свои силы въ особенномъ съ вами разговор.

,,Вы, родитель мой, родительница, братцы, любезный и благочестивый мой священникъ, вспомоществовали мн великодушнымъ своимъ снисхожденіемъ возъимть надъ самой собою нкую часть побды. Вы положились во всемъ на мое разсужденіе. Вы сказали мн, что я буду благополучна, естьли токмо могу оною быть по выбору моего сердца. Но не ясно ли я усматривала что обязана тмъ вашему благоугожденію? Престану ли я когда нибудь приводишь себ на память причины, коими вы нсколько разъ опровергали союзъ съ благороднйшимъ изъ человковъ, основанныя на различіи закона и на той приверженности, коею онъ прилпленъ къ своему исповданію? Сіе воспоминовеніе попуститъ ли мн когда ни есть наслаждаться щастіемъ? Ахъ! любезная и почтенія достойная фамилія, позвольте мн теперь принять приличное моему состоянію намреніе, то есть, заключить себя на вки въ монастырь. Да будетъ мн позволено посвятить Всевышнему Создателю остатокъ моея жизни, въ коей уже боле не буду опасаться ни какихъ жестокостей, упражняясь всегда въ молитв о васъ и о сохраненіи такого человка; которой до послдняго моего издыханія будетъ любезенъ душ моей! Но что значитъ сіе малое наслдство въ мір, принадлежащее мн по разположенію ддовъ моихъ? Что оно значитъ въ сравненіи вчнаго моего блаженства? Да будетъ мн позволено отмстить симъ благороднымъ дяніемъ за жестокости Даураны! Я оставляю ей то имніе, кое презираю и отъ коего съ охотою удаляюсь къ благополучнйшему жребію. Вся моя фамилія не довольно ли богата и благородна? Какоежъ славне сего быть можетъ намреніе къ моему мщенію?

"О ты обладатель моей души! позволь мн испытать твою душу, и подвергнуть искушенію любовь твою твоими стараніями, дабы подкрпить и оправдать то ршеніе, которое всегда будетъ состоять въ твоей власти, какъ я въ томъ признаюсь, принудишь меня нарушить или исполнить оное. Единому Богу токмо извстно что, чего мн стоили сіи противоборствія и чего они еще будутъ стоить. Но съ толь слабымъ здравіемъ и помраченнымъ умомъ, могу ли я ласкаться чтобъ жизнь моя еще продлилась? И не должна ли я стараться окончишь оную въ щастливйшемъ состояніи? Позволь мн быть великою, Кавалеръ мой! Но съ какимъ пріятнымъ удовольствіемъ называю я тебя столь любезнымъ именемъ? Ты можешь все сдлать изъ нещастной Клементины.