Чтение онлайн

Вчерасъ, любезная дочь, ты находилась въ томъ состояніи, которое не дозволяло съ тобой разговаривать; а не то я увдомилабы тебя, съ какою горячностію желаемъ мы вс союза съ Кавалеромъ Грандиссономъ. Мы не находимъ инаго средства возблагодарить его.

Позвольте мн, Сударыня, изьяснить вамъ истинныя мои чувствованія. Естьлибъ я уврена была что составлю благополучіе Кавалера; естьлибъ я не почитала предлагаемый вами союзъ боле для него наказаніемъ нежели наградой; естьлибъ я находила въ томъ собственное мое благополучіе, неусматривая опасности для моего спасенія; на конецъ, естьлибъ я могла ласкаться что оной составитъ также ваше благополучіе и моего родителя: то покрайней мр сія надежда склонила бы меня принять ваше предложеніе. Но я чувствую, Сударыня, что десница Божія на мн отяготла. Разсужденіе мое еще не таково, каково бы должно быть. Прежде нежели я совершенно утвердилась въ моемъ ршеніи, я разсуждала о своемъ, по крайней мр столько сколько слабой разсудокъ мн позволялъ. Я поставила себя на мст другаго, которой находясь въ разныхъ обстоятельствахъ конечно принялъ бы мой совтъ. Союзъ съ Кавалеромъ казался мн невозможнымъ: поелику нтъ никакого виду чтобъ онъ когда нибудь согласовался со мною касательно самой важной статьи. Я прибгала ко Всевышней помощи: поелику сама себ не доврялась; я многократно перемняла мною написанное: но все уже то, что было начертано перомъ моимъ, представлялось мн къ тому же заключенію. И хотя ничто толико не было противно собственнымъ моимъ желаніямъ, но я приняла сію твердость мыслей за отвтъ небесной на мое моленіе. Однако я еще сумнвалась о себ. Но я не желала совтоваться съ вами, Сударыня, поелику вы приняли бы сторону Кавалера: а я страшилась столь худо соотвтствовать внушенію Божію, коимъ ршилась управлять собою. Я скрывала свои противуборствія даже отъ самой Камиллы, которая не отходила отъ меня ни на минуту. Я паки начинала просить отъ Всевышняго сожалнія къ нещастной двиц приверженной сердцемъ къ своему долгу но смущенной въ своихъ дйствіяхъ мыслями. Тогда свтъ просвтилъ мой разумъ. Я переписала вс свои мысли. Впрочемъ я не вдругъ ршилась сообщить ихъ Кавалеру. Я еще не доврялась моему сердцу и сумнвалась буду ли имть силу отдать ему мною писанное. На конецъ совершенно на то ршилась. Но когда онъ показался, то бодрость моя изчезла. Онъ долженствовалъ замтить чрезвычайное мое прискорбіе. Я уврена что возбудила въ немъ сожалніе. Естьли я могу токмо вручить ему мною написанное, сказала я про себя, то затрудненія вс изчезнутъ: Я уврена почти, что видя мои сумннія и правость намреній, онъ будетъ имть великодушіе помогать самъ моимъ усиліямъ. Я вручила ему свое письмо. Теперь, Сударыня, я совершенно уже уврена, что естьли могу устоять въ томъ что прилично, и избавиться отъ укоризны въ неблагодарности; то буду имть мысли гораздо спокойне. Любезной и великодушной Грандиссонъ [обратясь ко мн], прочтите еще мою бумагу: Тогда естьли вы не пожелаете или не можете оставить меня свободною,я покорюсь моей фамиліи и употреблю все мое усиліе къ составленію вашего благополучія. При окончаніи сего она возвела руки и глаза къ небу: великій Боже! присовокупила она, Тебя благодарю я за просвщеніе моего разума, коего дйствіе съ сей минуты въ себ ощущаю.

Какое бы мнніе толь благородной восторгъ ни произвелъ въ другихъ о ясности ея мыслей, но я усматривалъ въ ней сильное движеніе и ея взоры принудили меня страшиться какого нибудь припадка. Противоборствіе ея разума и любви не преминуло причинить въ ней нкоего безпорядка. Я подошелъ къ ней. Безподобная Клементина. Сказалъ я ей съ восхищеніемъ, будьте свободны! будьте для меня все то, чмъ вы быть желаете. Естьли я увижу васъ благополучною, то всячески постараюсь, естьли возможно сдлаться таковымъ же.

Любезной Грандиссонъ, сказалъ мн Прелатъ взявши меня за руку, колико я вамъ удивляюсь! Изъ какого источника проистекаетъ къ вамъ сіе удивительное величіе души?

Ахъ, Боже мой! Какъ же толь великой прмръ не внушилъ бы мн соревнованія? Я не предполагалъ ни малйшей пользы въ тхъ намреніяхъ, кои привели меня въ Италію. Я почиталъ себя обязаннымъ прежними условіями; но въ моихъ мысляхъ Клементина и ея фамилія всегда были свободны. А я возымлъ надежду въ то время, когда оказали мн честь одобря оную; теперь же я вступаю хотя съ чрезвычайнымъ сожалніемъ въ прежнее мое состояніе. Естьли Клементина твердо будетъ настоять въ своихъ мысляхъ, то я употреблю вс мои усилія тому повиноваться. Естьли же ея разположенія перемнятся: то всегда буду готовъ принять ея руку, какъ самое величайшее благополучіе, къ коему я могу стремиться.

Маркиза взявши вдругъ руку своея дочери и мою со слезами просила Небо о изтребленіи затрудненіия, дабы соединишь два сердца толикое сходство между собою имющія. Не удерживайте меня, маминька, сказала ей Клементина, выдергивая съ великою торопливостію свою руку. Позвольте мн удалиться въ свою горницу, дабы упросить тамъ Всевышняго укрпить мои силы. По претерпніи толикаго нещастія сколько стоило мн получить оное! Прощайте Кавалеръ; я хочу молить Бога за васъ равно какъ и за себя.

Ангелъ вышелъ, Она встртилась съ горнишною своею. Любезная Камиилла! сказала она ей, отъ какой опасности я освободилась? Моя рука и Кавалерова были боле минуты соединены въ рук моей матушки! Чтожъ бы значило мое ршеніе? Ибо моя матушка могла бы ихъ соединить и я была бы уже Кавалерова.

Іеронимъ, хотя пребывалъ въ молчаніи, но слезы появились на глазахъ его: онъ былъ свидтелемъ сего явленія между его сестрицею и мною. Онъ прижималъ меня въ своихъ обьятіяхъ. Любезной изъ всхъ человковъ! ахъ! можете ли вы съ терпливостію ожидать ршенія своенравной но любезной двиды?

Я могу и обязуюсь тмъ.

Я поговорю ей самъ, сказалъ онъ, и весьма ласкаюсь успть въ ономъ зная ея ко мн нжность.

Дйствительно такъ; мы поговоримъ ей вс, сказалъ Маркизъ.

Не должно принуждать, сказалъ Графъ, единственно по той опасности чтобъ ее раскаяніе не весьма поздно произошло.

Но мн кажется, сказалъ отецъ Марескотти, что Кавалеръ не долженъ желать самъ, чтобъ ее весьма къ тому понуждали. Она страшится касательно своего спасенія. Столь сильная причина требуетъ великой предосторожности къ ея убжденію. Впрочемъ я сумнваюсь, чтобъ она устояла въ своемъ ршеніи. Естьли же она по своему мужеству выдержитъ сіе усиліе; то достойна будетъ обожанія.

Ея отецъ хотлъ перечитать то письмо, кое уже приводило его въ удивленіе. Оно было у меня въ карман. Іеронимъ противился сему предложенію; но Прелатъ одобрилъ оное, и такъ письмо было перечитано. Вс казалось толико же были тмъ тронуты, какъ и въ первой разъ Впрочемъ вообще сумнвались, чтобъ она могла устоять твердо въ своихъ мысляхъ, и меня тмъ поздравляли.

Но естьли слава присоединится къ ея побудительнымъ причинамъ и естьли ихъ прозьбы не будутъ употреблены съ чрезвычайною ревностію въ мою пользу, то я увренъ что съ толикимъ величіемъ души она получитъ надъ собою совершенную побду? Вы знаете лучше меня, любезной Докторъ, что истинное благочестіе возметъ верхъ надъ всми временными выгодами. Впрочемъ отецъ Марескотти не возобновитъ ли своего вліянія надъ такимъ разумомъ, коимъ онъ привыкъ управлять? Не долгъ ли его стараться о томъ съ равною ревностію, какую иметъ и къ своему закону? И Прелатъ, которой не меньше прилепленъ къ оному, не будетъ ли вспомоществовать священнику?

Но сколь ни трудны искушенія, любезной другъ, для сердца поверженнаго въ сію неизвстность; однако не могутъ ли они отвратить насъ отъ тщеславія всхъ человческихъ чаяній? Единому Богу извстно, заслуживаетъ ли успхъ нашихъ желаній награды или наказанія: но я знаю, что естьли Клементина отдавши мн сердце и руку найдетъ въ сумнніяхъ своихъ касательно закона, хотя нкое препятствіе жить со мною благополучно, то я почелъ бы себя чрезвычайно презрнія достойнымъ, наипаче естьлибъ я споспшествовалъ принуждать ее въ мою пользу противу ея совсти.

Того же дня.

Разстроенныя мои мысли принудили меня оставить перо. Но до моего выходу мы разсуждали долгое время объ обстоятельствахъ: они судили вс какъ я уже вамъ сказалъ, что она не устоитъ въ своемъ ршеніи. Мнніе Маркиза и Маркизы состояло въ томъ дабы совершенно оставить ее на произволъ самой себ. Графъ предложилъ оставить ее въ ея кабинет съ тмъ чтобъ никто не опровергалъ и не одобрялъ ея намреній. Іеронимъ желалъ, чтобъ прежде сего исполненія позволено было ему переговорить на един съ своею сестрицею.

Меня спросили, что я о томъ думаю: Я отвчалъ, что многія мста сего письма были такого роду что принуждаютъ меня согласиться на все что мн ни предложатъ, но естьлибъ я примтилъ въ моихъ съ нею разговорахъ, что она желаетъ отмнить свое ршеніе, и что нужно единое токмо ободреніе, дабы согласиться на мое желаніе, въ такомъ случа мн должно датъ, для собственной моей чести въ качеств мужчины, и относительно къ ея разборчивости въ качеств женщины, свободу изьявить привязанность какимъ ниесть изьясненіемъ, кое предупредитъ ее, также и прозьбами приличными моему полу.

Маркиза наклонилась ко мн съ улыбкою изьявляющею признательность и одобреніе. Отецъ Марескотти казалось запинался, какъ будто бы готовился сдлать нкое возраженіе; но Маркизъ не далъ ему сказать ни слова, говоря что можно положиться на мою честность и разборчивость. Я также о томъ думаю, сказалъ Графъ; всмъ извстио что Кавалеръ иметъ способность поставитъ себя на мсто другаго, и забыть свои пользы, когда дло идетъ о предпріятіи благоразумнаго намренія. Дйствительно справедливо, подхватилъ Іерднимъ; но дадимъ ему знать, что онъ не одинъ въ свт, которой мыслитъ съ таковымъ благородствомъ. Прелатъ поспшно отвтствовалъ: позвольте, любезной Іеронимъ; но вспомните что законъ есть главное надъ всми другими участіе. Моя сестрица слдовавшая всегда примру Кавалера должна ли быть не ободряема въ столь благородномъ усиліи? Я согласенъ на то предложеніе, кое сравниваетъ вс обстоятельства.