Чтение онлайн

Между тмъ, какъ онъ сталъ перебирать великое множество бумагъ, двицы равномрно удалясь отъ него, разсматривали драгоцнные каменья. Съ алмазами ихъ матери, лежавшими въ весьма драгоцнномъ футляр, он нашли три кошелька, изъ коихъ въ одномъ находилось пятъ сотъ гвиней, съ сею надписью: деньги сбереженныя съ моей младости; и сто двадсять другихъ золотыхъ монетъ завернутыхъ въ двухъ бумашкахъ, надъ коими были надписаны имена двухъ тетокъ, отъ которыхъ Милади Грандиссонъ получила сей подарокъ. Во второмъ кошельк находилось четыре ста гвиней, состоящихъ изъ разныхъ золотыхъ монетъ, которыя получила она отъ щедрости своей матери. На третьемъ была весьма длинная надпись, которая назначала оный ея сыну. съ весьма нжною похвалою о великихъ его качествахъ, и желанія къ утвержденію тхъ надеждъ, кои онъ подавалъ въ младыхъ своихъ лтахъ. Об сестры тотчасъ принесли сей кошелекъ къ своему брату. Онъ его, взялъ прочиталъ надпись, отворотясь лицемъ назадъ: Превосходная мать! сказалъ онъ имъ, прочитавши оную. Она и по смерти еще говоритъ. Да усовершитъ небо желанія ея нжности! По томъ развязавъ кошелекъ нашелъ въ немъ пятъ большихъ медалей сдланныхъ на денъ возшествія на престолъ различныхъ Государей, три алмазныя кольца, богатую золотую табакерку; и что драгоцнне всего для него было, лицеизображеніе его матери, сдланное изъ золота и осыпанное алмазами. Подобіе онаго было удивительно, и об сестры общались мн склонитъ Сира Карла показать мн оное. Онъ ухватилъ его съ жадностію: и посмотря на него нсколько времени, поцловалъ его съ толь нжнымъ чувствіемъ, что изъ очей его полились слезы. Онъ на минуту вышелъ, дабы укротить столь пылкое движеніе: и какъ вошелъ опятъ спокойно, то его сестры отдали ему отчетъ во всемъ томъ, что нашли въ двухъ другихъ кошелькахъ, и предлагали ему золото, оставляя себ алмазы и драгоцнные каменья. Онъ взялъ три кошелька и высыпавши изъ нихъ на столъ, смшалъ все въ нихъ находившееся. Он могутъ быть не равны, сказалъ онъ своимъ сестрамъ; но смшая ихъ такимъ образомъ, вы роздлитъ ихъ удобне можете. Сей портретъ, присовокупилъ онъ, положилъ его къ своей груди, гораздо для меня драгоцнне, нежели все золото и алмазы, которые вамъ остаются.

Прости мн, дражайшая Люція, вс сіи подробности; да хотя я и не получу отъ тебя прощенія; но мн не можно будетъ длать иначе. Я ощущаю пріятное удовольствіе описывать подробно нравящіяся мн предметы. Сдлай милость не лиши меня онаго. Можетъ быть я заплачу за оное весьма дорого, я гораздо боле удивляюсь сему человку, нежели могу изобразить.

Наступила суббота, и уже смеркается, а Сира Карла Грандиссона еще нтъ. Отъ всего моего сердца, желала бы я…

Какъ скоро Сиръ Карлъ съ своими сестрами осмотрлъ покой своего родителя; то они пошли за Гжею. Олдгамъ въ ея горницу. Право прелестное жилище: вотъ какое было первое замчаніе Миссъ Шарлотты. Какъ могла она…Не знала ли она какое было состояніе сей женщины, и что она была совершенно властительницею въ семъ дом? Братъ ея взглянулъ на нее нсколько суровымъ видомъ.

Гжа. Олдгамъ начала показывать имъ домашніе уборы и нкоторыя хорошія картины, говоря имъ, что ето были остатки имнія ея мужа; но что ей и сіе заимодавцы оставили изъ милости. Сіе мсто, продолжала она показывая имъ на кабинетъ, заключаетъ въ себ все то, что я имю на свт. Г. Грандиссонъ заблагоразсудилъ приложитъ къ тому свою печать. Я его просила позволитъ мн взять изъ онаго хотя пятьдесятъ гвиней, поелику у меня весьма мало было денегъ: но онъ мн въ томъ отказалъ. Его отказъ привелъ меня въ нкое замшательство; но теперь, Г. мой, я прибгаю къ вашему великодушію.

Об сестры признаются чистосердечно, что он приходили въ гнвъ при всемъ томъ что ихъ глазамъ ни представлялось; и что он другъ другу сказали: не должно имть никакого снизхожденія къ такой женщин, которая и сама, какъ видно, того не ожидаетъ. Сколько славы видимъ мы, любезная моя, въ великодушіи, хотябъ о ономъ помышляли по самому сему чувствованію, или по его вліяніямъ! сіи любви достойныя сестры до возвращенія ихъ брата далеко отстояли отъ того чтобъ сдлаться такими, какими онъ теперь суть; он и сами безпрестанно о томъ упоминаютъ.

Будьте благонадежны, сударыня отвчалъ ей Сиръ Карлъ, что вамъ отдадутъ справедливость. Г. Грандиссонъ хотя и поступилъ нсколько скоро по своему нраву, но онъ почиталъ себя къ тому обязаннымъ по своей къ вамъ довренности. Въ вашемъ кабинет можетъ быть находятся такія письма и бумаги, кои до насъ совершенно не касаются: я сниму печать, и отдамъ на ваше разсужденіе показать намъ то, что должно внести въ роспись. Я ничего не желаю боле видть; она предложила, дабы двицы по крайней мр все видли. Ето весьма справедливо, сказала Миссъ Каролина, и въ первомъ семъ движеніи подошла къ ней съ своею сестрою; но Сиръ Карлъ взявъ ихъ обихъ за руки пошелъ съ ними вонъ, повторяя Гж. Олдгамъ, что она всмъ разполагать можетъ во своему соизволенію, и что они будутъ ее дожидать въ ближней горниц. Вы чрезвычайно великодушны, сказала ему Миссъ Шарлотта; я по крайней мір желалъ бы быть столь великодушнымъ, отвчалъ онъ. Женскіе кабинеты не должны ли быть почитаемы? Впрочемъ, вспомните, чьею была управительницею сія женщина.

По прошествіи нсколькихъ минутъ Гжа. Олдгамъ пришла съ заплаканными глазами просить двицъ и ихъ брата возвратишься въ кабинетъ. Тамъ увидли они на стол и на стульяхъ множество бумагъ, блья и кружевъ, кои она выложила. Сіи бумаги принадлежатъ вамъ, Г. мой, сказала она Сиру Карлу. Мн приказано было хранить ихъ рачительно. Бдная женщина! она не смла назвать того по имени, отъ кого имла таковый приказъ. Сиръ Карлъ спросилъ ее, не завщаніе ли ето: я не думаю, отвчала она ему; мн сказано, что он касаются до помстьевъ въ Ирландіи. Ахъ! присовокупила она, отирая слезы, я имю великую причину думать, что не достигло времени сдлать завщаніе.

Мн кажется, Гжа. Олдгамъ, сказала ей со злостію Миссъ Шарлотта, что вы желали получитъ отъ него для себя завщаніе.

Она призналась что неоднократно о томъ говорила, а Миссъ Каролина сказала, что она о томъ и не сумнвалась.

Сиръ Карлъ прервалъ огорчительныя сіи примчанія, обьявляя, что завщаніе кажется ему весьма благоразумнымъ дяніемъ въ жизни, и что, по сему мннію, онъ всегда будетъ держатъ у себя свое собственное.

Здсь-то, Г. мой, сказала ему Гжа. Олдгамъ вынимая ящикъ, лежатъ мои деньги, записки и все мною собранное такими средствами, Г. мой, Богъ тому свидтель, которыя не могутъ мн принести никакакой укоризны…

Могу ли я спросить, прервала рчь ея Миссъ Каролина, сколь велика сумма сихъ денегъ? Сиръ Карлъ поспшилъ отвчать: какая вамъ нужда? любезная сестрица, когда Гжа. Олдгамъ увряетъ, что все сіе пріобртено честнымъ образомъ. Об сестры сказали другъ другу, такъ какъ он мн въ томъ открылись. О! мы въ томъ не сумнваемся. Не удивляешься ли ты, Люція, закоренлой ихъ ненависти? Я опасаюсь, чтобъ мой дядюшка не почелъ своего мннія при семъ случа весьма оправданнымъ, когда онъ увряетъ что самое труднйшее на свт дло состоитъ въ томъ, дабы привести на путь истинный такую женщину, которая отъ онаго удалится.

Я думаю, отвчала Гжа. Олдгамъ, что все сіе состоитъ изъ тысячи двухъ сотъ фунтовъ Стерлинговъ. Произнося сіе она взирала на обихъ двицъ, какъ будто бы страшилась отъ сего ихъ осужденія. Тысячу двсти! сказала Миссъ Шарлотта. Ахъ! любезная сестрица, сколько почитали бы мы себя щастливыми, естьлибъ прежде хотя такую сумму могли раздлить между собою! Сиръ Карлъ, коего опечаливали вс таковыя размышленія, отвчалъ, что въ такомъ возраст, въ коемъ были он до сего времени и жили въ дом своего родителя, не имли нужды въ большихъ суммахъ; но когда достигли он до времени своей независимости: то онъ увренъ, что ихъ имніе не будетъ ограничено тысячью двумя стами фунтовъ Стерлинговъ. Он благодарили его, изьявляя глубокое почтеніе; но не мене были уврены, что снисхожденіе его весьма было излишно для Гжи. Олдгамъ. Должны ли он были позабыть, любезная Люція, что сія бдная женщина иметъ двухъ дтей, не упоминая о третьемъ.

Трепеща отъ страху, какъ об сестры въ томъ признаются, указывала она на другой ящикъ, въ которомъ находилось, сказала она имъ, нсколько подарковъ. Но она присовокупила; что ихъ не требовала, никогда не желала, неболе одного разу надвала ихъ и никогда не была намрена носитъ оныя. При сихъ словахъ хотла она вынутъ ящикъ. Оставьте сей трудъ, Сударыня, сказалъ ей Сиръ Карлъ, подарки принадлежатъ вамъ. Вс находящіеся у васъ денги также вамъ принадлежатъ. Я весьма буду остерегаться, похититъ что либо данное вамъ по щедрости моимъ родителемъ. Не властенъ ли онъ былъ въ своихъ дяніяхъ? Естьли бы онъ написалъ завщаніе, то не подтвердилъ ли бы въ ономъ всего того, что для васъ ни сдлалъ? увдомьте меня, вы Гжа. Олдгамъ, и вы любезныя сестрицы, о самомалйшемъ намреніи и предпріятіи, кой бы онъ имлъ въ пользу кого нибудь: то я истинно ихъ исполню съ такою же тщательностію, какъ будто бы онъ поставилъ мн закономъ послднюю свою волю. Не ужели остановимся мы на однихъ должностяхъ правосудія? Законъ для человка совсть и честность имющаго не предписанъ. Ахъ Боже! сей человкъ, любезная Люція, вскружитъ мн голову.

Можешь ли ты вздумать, что бы такое меня на семъ мст остановило? Я покинула перо, углубилась въ мысляхъ и плакала отъ радости. Мн кажется, Люція, сія радость происходитъ отъ того, что есть въ свт молодой человкъ имющей такое свойство. Впрочемъ отъ чего бы оная произходила! Теперь, я хочу опятъ приняться за письмо, хотя на глазахъ моихъ видны слезы.

Его сестры признаются, что он приведены были въ смущеніе; но что еще не пришло то время, въ которое он долженствуютъ одобрить отъ искренняго сердца все то, что онъ желалъ для нихъ сдлать.