Чтение онлайн

«Не представляю, что привело сюда Нетти, – думал он. – Надеюсь, она не разбила себе голову в овраге! Проклятый трус! Так взрыхлить снег!»

Но наконец в следующее мгновение он опять увидел следы. Маленькие ножки вновь свернули в сторону, провалившись в глубокий снег. С этого момента Тод больше не терял след, что привел его к низкой узкой лощине (не больше канавы), которая огибала изгородь, ограждавшую овраг.

Сперва Тод ничего не увидел. Ничего, кроме ровного снега. Но, присмотревшись, он заметил что-то прямо под ногами. Было ли это всего лишь углубление в снегу или что-то лежало на нем? Тод опустился на колени в глубокий мягкий белый ковер (провалившись в него почти до талии) и вгляделся, протянул руку, чтобы коснуться того, что там лежало.

Нетти Тревин! Она была здесь! Льняные локоны смешались со снегом, ее маленькие ручки и ножки обнажены, прекрасное белое платье промокло насквозь. Она лежала здесь, в глубокой яме. Тод, грудь которого вздымалась от переполнявших его эмоций, взял ее на руки с нежностью матери, баюкающей младенца. Бледное личико было совершенно безжизненным, сердце, казалось, перестало биться.

– Очнись же, несчастная крошка! – воскликнул он, прижимая ее к груди. – Очнись, малышка! Очнись, маленькая замерзшая птичка!

Никакого ответа. Девочка лежала в его руках бледная и неподвижная.

– Надеюсь, она не замерзла до смерти! – пробормотал он, охваченный странным чувством. – Нетти, ты меня слышишь? Боже, что же делать?

Он побежал через поле с девочкой на руках и почти сразу встретился со мной. Я бросился ему навстречу.

– Прочь, Джонни Ладлоу! – грубо крикнул он, весь во власти спешки и страха. – Не останавливай меня! О, это одеяло? Хорошо. Заверни ее, парень.

– Она мертва?

– Будь я проклят, если знаю.

Он шел быстро, прижимая к себе девочку, завернутую в одеяло. Ну и переполоху же они наделали, появившись в дверях.

Глупая малышка, не в силах преодолеть свою робость, улучила момент, когда задняя дверь была открыта, и ускользнула сквозь нее в надежде добраться домой, к матери. Вероятно, сбитая с толку пустой белой равниной, или, возможно, собственной робостью, а может, перепутав заднюю дверь с главным входом, через который она вошла, девочка отправилась прямо через поле, не представляя, что идет в противоположном направлении. Это ее встретил Люк Макинтош – величайший из идиотов! – и своим внезапным появлением, всполошенным воплем напугал так же сильно, как и она его. Девочка побежала вперед, ослепленная ужасом, и ее бег прервался у изгороди, где она упала в канаву и осталась лежать, засыпанная снегом. Наиважнейшим вопросом сейчас было – могла ли она вернуться к жизни или же в самом деле умерла?

Я отправился за Коулом и бежал всю дорогу. Он послал меня назад, сказать, что придет сразу следом и что эта Нетти Тревин – изрядная дурочка.

– Мастер Джонни! Мистер Ладлоу! Это вы?

Слабый задыхающийся голос позвал меня, когда я дошел до угла возле амбара, это была миссис Тревин. Встревоженная столь долгим отсутствием Нетти, она пошла искать ее, вся в синяках, и вынудила Марию Лис признаться: Нетти пропала. Я сказал ей, что малышку нашли, и рассказал где.

– Живую или мертвую, сэр?

Я запнулся, прежде чем ответить. Коул прибудет немедленно, сообщил я, и мы должны надеяться на лучшее. Но она пришла к наихудшим выводам.

– Нэтти была единственным, что у меня оставалось, – прошептала женщина. – Мой маленький ягненочек…

– Не плачьте, миссис Тревин. Как знать, все еще может закончиться хорошо.

– Если бы я только могла прижать ее, умирающую, к своей груди, попрощаться с ней! – причитала она, слезы катились по ее лицу. – Мир был так жесток ко мне, мастер Джонни, и она была моим единственным утешением.

Мы вошли в дом. Коул примчался как ветер. Мало-помалу девочка, неподвижно лежавшая на кровати, начала согреваться: она была спасена.

– Тебе было холодно в снегу, моя милая? Ты испугалась? – нежно спросила мать, когда Нетти смогла говорить.

– Мне было очень холодно и страшно, пока я не услышала музыку ангелов, мамочка.

– Музыку ангелов?

– Да. Я знала, что они играют для меня. После этого почувствовала себя такой счастливой и уснула. О, мамочка, ничего нет слаще, чем музыка ангелов!

«Музыкой» был звон церковных колоколов, доносившийся до оврага по разреженному воздуху: сладкоголосые колокола Тимбердейла, приветствовавшие Новый год.

Представлять в сборнике детективов Конан Дойла – все равно что ломиться в открытую дверь. Поэтому ограничимся лишь кратким комментарием: напечатанные здесь рассказы взяты из разных этапов его творческого пути. «Тайны крытого экипажа» – из очень раннего периода, когда Шерлок Холмс еще фактически «не изобретен», но уже намечены многие сюжетные ходы, которые, пусть и несколько иначе, будут использованы в грядущей холмсиане. А «Защита», наоборот, произведение позднее, родившееся в пору, когда автор, уже тяготясь своим самым знаменитым персонажем, испытывал потребность создавать детективные ситуации словно бы «в пику» Великому Сыщику. При виде методов, применяемых как немецкими шпионами, так и их разоблачителями, Холмс, наверно, мог только грустно улыбнуться… но это он. А вот в качестве элементов, из которых слагается грандиозное панно британского детектива, оба рассказа сохраняют неувядающую ценность и по сей день.

Утро вроде бы выдалось ясное, но было очень похоже, что весь день хорошая погода не продержится; а, согласитесь, оказалось бы обидно в первый же день отпуска промокнуть насквозь. Кроме того, Фанни только недавно выздоровела после коклюша. В общем, мы предпочли взять крытый экипаж – из тех, что непочтительно называют «ворчунами» или «грохоталками» за звуки, с которыми их колеса катятся по булыжной мостовой. Во избежание обвинений в мотовстве скажу: отпуск предназначен именно для того, чтобы отдыхать, и раз уж нам это все равно предстоит, лучше начнем сразу.

Так что от улицы Хаммерсмит до Александра Палас [47] наша семья проследовала с полным комфортом, на четырех колесах. Для меня лично, правда, комфорт оказался весьма относительным: экипаж не резиновый, а жена и свояченица да еще трое детей (Томми, Фанни и Джек) полностью заняли его внутреннее пространство. Не знаю уж, как бы поступил в моей ситуации Джон Джилпин [48] , а я просто взял с собой непромокаемый плащ и пристроился на козлах, рядом с кэбменом.

Внешность кэбмена выглядела весьма примечательно. С первого взгляда можно было понять: передо мной настоящий ветеран, умудренный энциклопедией лондонских улиц. Его обветренное лицо с седыми бакенбардами выглядело дружелюбным, однако в разговор он вступать решительно отказывался. Я делю людей на две категории: легкокрылые бабочки и жуки, замкнутые в хитиновом панцире. Так вот, лондонские извозчики в массе своей – жуки. Но мой нынешний сосед был уж всем жукам жук, поэтому я постарался разговорить его прямо-таки из принципа. Он, конечно, сперва молчал, разве что поскрипывал слегка хитиновыми надкрыльями, однако дорога была долгой, а я свое дело знаю. И после того, как мы задержались на минутку у кабачка «Зеленый якорь», где я смазал заржавевшее кэбменовское горло стаканчиком джина, жук превратился в бабочку. Бабочка, разумеется, получилась слегка жукообразной, старина мыслью не «порхал», а тарахтел подобно своему экипажу, скрипуче, но зато непрерывно. Кое-что из поведанного им стоит того, чтобы быть увековеченным на бумаге.