Чтение онлайн

На кухне, представлявшей собой помещение размером приблизительно с Зимний дворец, кроме Франсуа, находилось еще полдюжины представительниц прекрасного пола. Все они галдели, смеялись, поддразнивали Франсуа и друг дружку, словом, вели себя в высшей степени предосудительно.

При появлении Амалии воцарилась мертвая тишина. Посудомойка смущенно кашлянула. Две горничные сразу же вспомнили, что у них есть дела наверху, и быстренько скрылись через заднюю дверь.

– Франсуа! На два слова.

Когда Амалия исчезла, Франсуа вздохнул, снял фартук и колпак, послал воздушный поцелуй всем остальным девушкам, легонько ущипнул, проходя мимо, старшую повариху и, преодолев семьдесят шесть ступенек, оказался в покоях герцогини.

– Франсуа, – сердито спросила Амалия, – чем это ты занимаешься, позволь тебя спросить?

– Готовлю гуся, фаршированного грибами, для мадам, – доложил мошенник.

– Нет, я не об этом!

– А о чем?

– Сам знаешь!

– Не знаю!

– Франсуа!

Повар насупился и сделал попытку покраснеть, что удалось ему не сразу.

– Я когда-нибудь упоминал мадам о своих корнях?

– Насколько я помню, нет, Франсуа.

– Так вот, госпожа герцогиня, по происхождению я нормандец.

– И?

– Ну, так Вильгельм Завоеватель тоже был нормандец, разве не так?

– Франсуа, переходи к сути. Он нормандец, как и ты, дальше что?

– А то, что если какой-то Вильгельм, то бишь Гийом, завоевал Англию, то почему бы мне не повторить его подвиг? Заметьте, госпожа герцогиня, я скромен и удовольствуюсь меньшими, хм, масштабами завоевания. Меня вполне устроит кусочек Англии, например.

– Франсуа, прости меня, – сказала Амалия, потирая лоб, – но, по-моему, ты начал завоевание не с того конца.

– Ничего подобного, госпожа герцогиня. Позвольте мне показать вам…

Амалия отскочила назад.

– Нет-нет, Франсуа, благодарю, не надо мне ничего показывать.

– Как хотите, – проворчал мошенник, немного обиженный. – Я лишь хотел заметить, что лучшее завоевание то, которое проводится мирным путем, без звона алебард и стрельбы из ружей.

– Франсуа, ты великий стратег, – заметила Амалия, – но оставим пока в покое алебарды. Ты, как я понимаю, пользуешься доверием местного населения… – Повар поклонился с преувеличенной скромностью. – Выясни, кто сегодня утром заходил на конюшню и что там делал. Меня интересуют все, кто прикасался к лошади герцога, ее зовут Одинокая Звезда.

– А что случилось с лошадью? – переполошился Франсуа. – Надеюсь, ее не украли?

– Не в этом дело, – отозвалась Амалия. – У меня есть некоторые сомнения, Франсуа. Очень нехорошие. Один мой знакомый бан… американец как-то рассказывал мне, что будет, если лошадь накормить дурманом. Животное не то чтобы сходит с ума, но оно начинает странно себя вести. Лужа может показаться ему океаном или, наоборот, целая река будет видеться не шире лужи. Герцог сказал мне, что лошадь сбросила его как раз перед лужей, и это совпадение заставило меня задуматься. Может, тут была простая халатность, а может, нечто большее. Так или иначе, я хочу знать наверняка.

– Думаете, – спросил Франсуа напрямик, – кто-то хочет отделаться от герцога?

– Видишь ли, Франсуа, – призналась Амалия, – я не исключаю и того, что произошла досадная случайность. Наверное, все эти разговоры так на меня подействовали.

– О камне? – проницательно осведомился Франсуа.

– О камне, который якобы приносит несчастье. И вот еще что, мой Франсуа. Будешь болтать с прислугой, узнай, как именно умерли родные герцога. В смысле, не была ли их смерть неожиданной, не показалась ли она кому-то странной, ну… и так далее.

– Будет сделано, мадам!

– Я на тебя рассчитываю, Франсуа!

Последователь Вильгельма Завоевателя, видимо, и впрямь успел обвыкнуться среди местного населения. После обеда, на котором присутствовали все гости, за исключением Эмберов – они уехали к себе в имение, расположенное по соседству, – и Арчи, лежавшего в своей спальне с распухшей ногой, Франсуа смог доложить своей хозяйке следующее.

Герцогиня Олдкасл, мать Арчи, сгорела от скоротечной чахотки в несколько недель. Смерть ее была неожиданной, но никто особо не удивился – всем было известно, что семейная жизнь герцогини не заладилась и муж обращался с ней чрезвычайно пренебрежительно.

Ее дочь, Джорджину, молодую впечатлительную особу, нашли в петле примерно через год после смерти матери. Джорджина оставила записку, в которой написала, что больше не хочет жить. Слуги вспоминали, что в последнее время она была чрезвычайно подавлена и много плакала. Смерть матери, к которой Джорджина была привязана, сильно на нее повлияла, но отчасти, возможно, ее состояние объяснялось характером ее отца, герцога Олдкасла. Это был человек, обладавший даром превращать в ад жизнь своих близких, и, когда он умер от апоплексического удара через несколько месяцев после самоубийства дочери, все только вздохнули с облегчением.

Гораздо больше оплакивали потерю его старшего сына и наследника, Сирила Олдкасла, и его юной жены. Но про эту историю уже столько писали! Они утонули во время медового месяца, вот и все.

Словом, с этой стороны все выглядело достаточно буднично и объяснимо, зато по поводу конюшни Франсуа удалось раскопать кое-что интересное. Утром в Олдкасле побывал какой-то нищий. Он сразу же ушел, едва его прогнали, но вот был ли он на конюшне – этого Франсуа не брался утверждать. С нищим разговаривала вторая горничная Элизабет, и она утверждала, что его вид ей не понравился. Она охарактеризовала его как «противного старика». Откуда он шел? Кажется, она увидела его на той дороге, что ведет мимо конюшен. Стало быть, он мог теоретически незаметно забраться туда, чтобы подсунуть отраву герцогской лошади. Да, но тогда получается, что он должен был знать, что герцог всегда ездит именно на этой лошади. Больше слугами не было замечено ничего необычного.

Амалия поблагодарила Франсуа и отослала его. Когда он ушел, она открыла шкатулку, вынула из нее «Принцессу» и стала задумчиво смотреть на сиреневое пламенеющее чудо.

Амалия была слишком рационалистичной, слишком – если угодно – приземленной, чтобы верить во всякие истории о камнях, приносящих несчастье. Вдобавок она была хорошо образована и знала, что алмаз – всего лишь углерод особой формы, можно сказать, кузен графита, из которого изготовляют стержни карандашей. Верить, что кусок углерода способен наводить порчу или накликать смерть, разум Амалии отказывался категорически. Стало быть, речь могла идти только о цепочке досадных случайностей. Если только это действительно были случайности, а не кем-то тщательно спланированные события. И Амалия задумалась, не таится ли в таких с виду загадочных происшествиях некий подвох, доказывающий, что отнюдь не рок управляет всеми ими.

Бывший владелец камня разорился. Ну и что? Дельцы разоряются сплошь и рядом, так же часто, как и наживают состояния, и в этом нет ровным счетом ничего необычного. Далее: мать Арчи умерла от чахотки. Тоже ничего особенного, по крайней мере внешне. Сестра покончила с собой, оставив записку, стало быть, убийство под видом самоубийства исключается. Отец умер от удара. Старший сын и его жена утонули… Хм, вот это может оказаться интересно. Как именно они утонули?

– Роджерс, позовите Франсуа!