Чтение онлайн

Один из солдат спросил:

–  Закурить можно, старший сержант?

–  Нет.

Все смотрели на город, сохраняя мрачное молчание, облизывая губы и думая. Им было о чем подумать. Город, любой город, где живут люди, обладает многими привлекательными чертами, которых лишен космос: огнями компаний, свободой, смехом, всеми проявлениями жизни, по которым они наголодались.

Наконец из пригорода выехал большой экипаж и направился в их сторону. Длинная машина, битком набитая людьми, катилась на двадцати колесах (по десять с каждой стороны) и издавала такой же вой, как ее маленькая предшественница, но вентиляторов не было видно.

Когда она подошла ярдов на двести к заграждению на шоссе, из рупора, установленного под крышей, раздалось:

–  С дороги, с дороги!

–  Ага, - с удовлетворением пробурчал Бидворси, - целая орава катит к нам в руки. Или один из них заговорит, или я подам в отставку.
– Он встал со своего камня и приготовился действовать.

–  С дороги, с дороги!

–  Стрелять по шинам; если они попытаются прорваться, - приказал Бидворси солдатам.

Делать этого не пришлось. Экипаж замедлил ход и остановился в ярде от цепи, водитель высунулся из кабины, а пассажиры, наоборот, отвернулись от окон.

Бидворси, решивший начать по-хорошему, подошел к водителю и сказал:

–  Доброе утро.

–  Чувство времени у вас ни к черту, - заметил водитель. Нос у него был перебит, уши похожи на цветную капусту, а на лице прямо-таки светилась любовь к темпераментным шоссейным гонкам.
– Что бы вам обзавестись часами?

–  Как?

–  Сейчас не утро. Сейчас поздний полдень.

–  Ну да, ну да, - согласился Бидворси, выдавливая кривую улыбку.
– Добрый день.

–  Я-то в этом не уверен, - хмыкнул водитель, ковыряя в зубах.
– Еще одним днем ближе к могиле.

–  Может оно и так, - согласился Бидворси, ничуть не задетый этим пессимизмом.
– Но у меня других забот хватает, и я…

–  Да не стоит беспокоиться ни о прошедшем, ни о настоящем, - посоветовал водитель.
– Впереди еще большие заботы.

–  Да наверное, - ответил Бидворси, чувствуя, что сейчас не время и не место для обсуждения теневых сторон бытия.
– Но я предпочитаю решать свои проблемы в угодное мне время и угодным мне образом.

–  Ни про одного человека нельзя сказать, что его проблемы - это только проблемы. И время и методы тоже, - заявил этот боксерского вида оракул.
– Разве не так?

–  Я не знаю, да и наплевать мне, - ответил Бидворси, выдержка которого убывала по мере того как поднималось давление. Он помнил, что за ним наблюдают Глид и солдаты. Наблюдают, слушают и, вполне возможно, посмеиваются над ним про себя. Да и пассажиры тоже.

–  Я думаю, ты тянешь резину специально, чтобы меня задержать. Не выйдет. Посол ждет…

–  И мы тоже, - подчеркнуто ответил водитель.

–  Посол желает говорить с вами, - продолжал Бидворси, - и он будет говорить с вами!

–  Я был бы последним человеком, если не дал бы ему говорить. У нас здесь свобода слова. Пусть выйдет и скажет, что хочет, чтобы мы могли наконец ехать по своим делам.

–  Ты, - сообщил Бидворси, - пойдешь к нему. И вся твоя компания, - он показал на пассажиров, - тоже.

–  Только не я, - сказал высунувшийся из бокового окна толстяк в очках с толстыми стеклами, за которыми его глаза были похожи на яйца всмятку. Более того, голову его украшала высокая шляпа в красную и белую полоску.

–  И не я, - поддержал его водитель.

–  Хорошо, - в голосе Бидворси прозвучала угроза.
– Только попробуй сдвинуть с места свою птичью клетку, мы тебе сразу шины в клочья разделаем. Вылезай из машины!

–  Вот еще! Мне и здесь уютно. А вы попробуйте меня вытащить.

Бидворси сделал знак шести солдатам, стоящие возле него.

–  Слышали, что он сказал? А ну тащи его наружу!

Распахнув дверь кабины, они вцепились в водителя.

Он и не пытался сопротивляться. Схватив его, они дернули все разом и наполовину вытащили податливое тело из кабины. Дальше вытянуть они не могли.

–  Давай, давай!
– понукал нетерпеливо Бидворси.
– Покажем ему, что к чему. Не прирос же он там.

Один из солдат перелез через тело, разглядел кабину и сказал:

–  Почти что.

–  То есть как?

–  Он прикован к рулевой колонке.

–  Что? А ну дай посмотреть.

Нога водителя была прикована к рулевой колонке цепочкой и маленьким, но замысловатым замком.

–  Где ключ?

–  А ты меня обыщи, - заржал водитель.

Но обыск оказался тщетным. Ключа не было.

–  У кого ключ?

–  Зассд.

–  Сунь его обратно в кабину.
– приказал, свирепея, Бидворси.
– Возьмем пассажиров. Что один болван, что другой, какая разница!
– Он подошел к дверям и рывком распахнул их.
– Вылезать, и живо!

Никто даже не пошевельнулся. Все молча изучали его, и выражения их лиц отнюдь не были ободряющими. Толстяк в полосатой шляпе уставился на него сардонически. Бидворси решил, что толстяк совсем не в его вкусе и что курс строгой армейской муштры мог бы помочь ему сохранить фигуру.

–  Либо выйдете, - предложил Бидворси пассажирам, - либо поползете. Как вам больше нравится. Решайте сами.

–  Если ты не можешь шевелить мозгами, то, по крайней мере, шевели глазами, - посоветовал толстяк. Он изменил позу, и это движение сопровождалось звяканьем металла.

Бидворси просунул голову в дверь. Потом залез в машину, прошел по салону и оглядел каждого пассажира. Когда он вышел обратно и заговорил с сержантом Глидом, багровая окраска его лица сменилась темно-серой.

–  Они все прикованы. Все до одного.
– Он посмотрел на водителя.
– Что это за гениальная мысль - всех приковать?

–  Зассд, - беззаботно ответил водитель.

–  У кого ключи?

–  Зассд.

Глубоко вздохнув, Бидворси сказал, ни к кому не обращаясь:

–  Пока этот болван сидит на водительском месте, мы не сможем подогнать машину к кораблю. Нужно найти ключи или достать инструменты и расковать их.

–  Или сделать им ручкой и пойти принять таблетку, - предложил водитель.

–  Молчать! Даже если я застряну здесь на следующий миллион лет, я тебе…

–  Полковник идет, - буркнул Глид, дергая Бидворси за рукав.

Подошедший полковник Шелтон медленно и церемонно прошествовал вокруг экипажа, изучая его конструкцию и пассажиров. Вид полосатой шляпы заставил его вздрогнуть. Потом он подошел к своим разъяренным подчиненным.

–  В чем дело на этот раз, старший сержант?

–  Опять психи, сэр. Порют чушь, говорят «зассд» и знать не хотят его превосходительство. Выходить отказываются, а вытащить мы их не можем, потому что каждый прикован к креслу.