Чтение онлайн

Длинный, предсмертный стон был ему ответом.

– Да чего уж там, – прохрипел старик, – мучай.

– Слезай, – скомандовал Комаров.

Занавесочка дернулась и знакомые валенки с ногтями спустились с печи.

– Не поможешь? – робко попросил дед.

Костя молча подставил плечо. Печной слез, вздохнул и, подняв слезящиеся глаза, покорно спросил:

– Где мучить будете?

– Садись рассольник кушать, святой мученик, – рассмеялся Костя, совсем холодный уже.

Словно в награду за снисхождение к печному, все в этот вечер у Комарова ладилось. Царапины оказались не больно-то и глубокими, комариные и крапивные укусы не напоминали о себе, стресс от утренних похождений и последующего приключения прошел, так что к шести часам вечера Костя был действительно в своей обычной форме.

Шансов, что Елена опять отправится навестить мужа практически не было. Но вода камень точит, а работа сыщика частенько состоит из рутины и нелогичных действий. Поэтому, на всякий случай, Комаров решил закончить день и провести ночь, если этого потребует работа, в окрестностях дома Федорчуков.

Для начала следовало найти подходящее место для наблюдения. Биофлора Нахойки не подходила, в этом он уверился еще днем. Костя уже шел к дому Елены, а место для слежки еще не было найдено.

«Где? – мучительно соображал он, – я должен решить, где это место. Следить за домами местных жителей мне придется еще не раз, поэтому выработка стратегии необходима».

– Ме-е-е, – раздалось совсем рядом.

Костя совсем забыл, что собирался взять Мухтара с собой.

– Догнал? Молодец! – потрепал он его между рогами.

– Козочку пасете? – услышал он вдруг за своей спиной.

– Что? – обернулся Комаров.

Маленькая круглолицая старушка ласково смотрела на него через круглые с толстенными линзами очки.

– Молодец, козье молочко дюже для организма пользительное.

– Спасибо, – кинулся вдруг к ней Комаров, – спасибо.

Костя с чувством тряс старушке руку, не думая о том, что такая тряска может повредить ее здоровью. Старушка сначала улыбалась, потом улыбка медленно стекла с ее лица, глаза сквозь толстые линзы очков смотрели уже не ласково, а испуганно.

– Сы-сы-сынок, – заикаясь, промямлила она, – поща-ща-ди!

Комаров только сейчас опомнился и заметил, что очки бабушки сползли на самый кончик носа, из-под белого платка выбились седые пряди, а вставная челюсть почти вывалилась изо рта.

– Ой, простите, бабушка, я нечаянно, – испугался Комаров.

– Ниче, ниче, внучек, ниче, родненький, отпусти только, – взмолилась старушка.

Костя отошел. Бабушка подобрала длинную темно-синюю юбку и торопливо засеменила прочь от эмоционального участкового.

Но Комаров уже не думал о старушке. Он думал о неплохой идее, которую подала ему эта самая старушка.

«Действительно, почему бы не прикинуться, что я пасу козла? Вон их сколько, старушек по селу с прутиками шляется. Кто баранов с места на место перегоняет, кто коз. Никто не заподозрит ничего такого, если я немного погуляю по улице с Мухтаром. Скотина ценная, за ней надзор нужен».

Комаров подобрал тонкий прут, валявшийся безо всякого присмотра и рубанул им воздух. Звук получился громкий, пугающий, свистящий. Он напомнил Косте сцену из «Неуловимых мстителей», ту самую, в которой злые беляки секли пойманного положительного мстителя.

Мухтар насторожено посмотрел на Комарова. Его выразительные глаза словно спрашивали:

– Эй, хозяин, надеюсь, ты не опустишься до грубых и примитивных крайних мер и не уподобишь служебного козла простой деревенской скотине?

– Не боись, это униформа, – вслух ответил ему Костя.

Мухтар и правда оказался бесценным. Будь это простая овчарка, Костя сразу привлек бы к себе внимание: то, что в Но-Пасаране собак не выгуливают, Анна Васильевна объяснила ему еще на первой неделе жизни в совхозе. А вот выгуливать козлов разрешалось и считалось даже не пустым мотанием по улицам, а какой-никакой работой. То есть Костя понял, что можно весь день проспать на зелененькой травке, время от времени меняя место, и прийти домой уставшим и с чувством исполненного долга. Про тебя не скажут, что ты бездельник, про тебя скажут, что ты весь день работал – козла пас.

К самому дому Федорчуков Костя не подходил, это было бы слишком банально и примитивно. Он выгуливал Мухтара в прямой видимости калитки наблюдаемого дома, но довольно далеко от него.

Мухтар вел себя идеально. Он никуда не просился, не задирался к собакам и прохожим, он просто молча и лениво пощипывал травку в указанных ему местах и лишь время от времени поднимал голову, словно тоже боялся просмотреть гражданку Елену Федорчук.

Костя с детства не умел бездельничать. Когда руки или голова не были заняты делом, у юноши начинался приступ депрессии и тоски, чесалось в голове, а ладони становились потными и липкими. Поэтому еще в школе милиции, после консультации с Виктором Августиновичем, он выработал свою стратегию. Суть ее заключалось в том, чтобы не допустить ни минуты праздности. Голова или руки всегда должны быть заняты делом, пусть даже бесполезным. Нет под рукой книги? Вспоминай таблицу Менделеева. Вспомнил таблицу? Спрягай какой-нибудь немецкий haben. Скучают руки? Вышивай крестиком или тренируйся в азбуке глухонемых. Эта стратегия была необходима Кости для длинных часов лежания в засаде, когда от безделия притупляется бдительность и хочется бросить все к чертовой матери и выполнить какой-нибудь замысловатый акробатический этюд.

На данный момент он быстро нашел себе занятие. Сидя на зелененьком пригорочке, Костя пытался запомнить и дать характеристику каждому проходившему мимо сельчанину. Как и любой порядочный сыщик, Комаров преклонялся перед талантом праотца дедуктивного метода, жителя туманного Альбиона по фамилии Холмс. Этот метод, как и многие другие способности, вполне можно было оттачивать и совершенствовать на досуге.

Вот идет средних лет женщина. Торопится. Одета небрежно, но с претензией на броскость. Жуткие попытки мелирования на волосах выдают в ней скряжистую, но склонную к котетству натуру: хочет хорошо выглядеть, но жадничает на профессионала и пользуется услугами подруг. Незамужем, зыркнула на Костю, то есть на потенциального супруга, и не носит кольца. Но дети есть, свободные женщины редко куда спешат, они позволяют себе размеренную и беззаботную жизнь. Работает, скорее всего, с курами – в ведерке пара десятков яиц, а в это время дня женщина непенсионного возраста может идти только с работы или на нее. Психология русского человека не позволит что-то нести из дома на работу, а вот с работы – пожалуйста!

«Кстати, надо будет заняться массовыми хищениями диетического яйца на птицефабрике», – отметил про себя Комаров.

– Здрасте, Константин Дмитриевич, – поравнялась с ним женщина, – козлика пасете?

– Пасу, – хрипло ответил Костя.

– Хорошее дело, – похвалила женщина, – а я вот у хозяйки вашей яичек прикупила, пироги с яйцом и зеленым луком печь буду. У мужа мово, Лешки, день рождения завтра. Приходите, не побрезгуйте!

– Не знаю, как дела позволят, – попробовал отбиться Костик.

– Мы ждем, – пригрозила ему женщина. – До свидания, Константин Дмитриевич.

«Ну, ничего, я же и не считаю себя специалистом дедукции экстра-класса, – оправдал свою ошибку Костя, – попробуем дальше».

– Здравствуйте, Константин Дмитриевич, – послышалось рядом, – козлика пасете?

– Здравствуйте, пасу, – суховато ответил Костя женатому многодетному шоферу большой машины, вероятно, КамАЗа, отпросившегося с работы к зубному врачу.

– Здравствуйте, Константин Дмитриевич, – козлика пасете?