Чтение онлайн

– Да не нужен мне ее петух! – воспылал благородным гневом юноша, – только петуха мне еще не хватало!

Если раньше Костя особо не задумывался над тем, как со стороны выглядят они с козлом, то дополнение в виде петуха было уже пределом.

– Отнесите, Анн Васильн, ну пожалуйста! – взмолился он, – отнесите этого горлопана хозяйке!

– И думать не смей, – возмутилась Анна Васильевна, – обидишь старого человека, до гробовой доски тебе этого на селе не простят. У нас тут как на Сицилии – у них Крестный Отец, а у нас Крестная Бабка. Только у нас пострашнее будет: там только телесные муки неслушники принимают, а в Но-Пасаране больше по душевным специализируются. Затравят тебя, как есть затравят! А может даже и того хуже – закажут!

– Вы что, хотите сказать, что в Но-Пасаране и киллеры найдутся?

– Этого добра нету, а вот Ванька-Пензяк получше любого киллера будет.

– Это что еще за птица?

– Колдун местный. По травам и заговорам специализируется.

– Да ну вас, – расстроился Костя, – я серьезно, а вы…

– А я еще серьезнее, – обиделась Анна Васильевна, – петуха возвращать не смей, в этом случае даже я тебя отмазать не смогу. А вот поблагодарить – сходи. Поди, спина не переломится уважаемому человеку поклониться.

Хозяйка ушла, а Комаров совершенно без аппетита принялся за глазунью со шкварками.

– А петух-то знатный, огонь, а не петух, – послышалось вдруг у него за спиной.

Костя поперхнулся от неожиданности. Каким образом полуразвалившийся дед незаметно слез со своего убежища и успел в окно рассмотреть нового постояльца – неизвестно.

– Вы еще, – откашлившись пробурчал он, – вы еще поуговаривайте.

– А что? Анка, она, конечно, стерва, но баба не глупая. В психопатии разбирается отменно.

– В психологии?

– А я как сказал?

– Да ну вас, – махнул рукой Костя, – все учите, учите, хоть бы чему умному научили. Сделаю так, как сам решу. Надоело.

Он надел фуражку и вышел, не зыбыв громко хлопнуть дверью. Печной легко подскочил к окну. Яркий, медно-кобальтовый петух деловито копался в пыли двора. Комаров подошел, решительно схватил в охапку ничего не подозревающую птицу и вышел прочь со двора.

– Зря, ой зря, – с сожалением покачал головой печной дед.

Дом Крестной Бабки Комаров нашел быстро. Местные жители заинтриговано поглядывая на петуха, терпеливо и философски ожидающего своей участи, охотно объясняли ему дорогу к дому старушки.

«Нет, хватит с ними церемониться, – рассуждал Костя, бдительно обходя коровьи лепешки, оставленные только что прошедшим стадом, – сам виноват. Не поставил аборигенов сразу на место, вот они мной и крутят, как хотят. И ведь это вам не шуточки: убийство все-таки произошло, а им – хоть бы хны! Прикалываются над участковым, как над мальчиком с мячиком. Нет. С этой минуты – никакой фамильярности, никакого панибратства, никаких доверительных бесед и выслушивания советов! Все-таки я отличник школы милиции, а не детектив-самоучка! Хорошо хоть Кирилл ничего не знает, а то засмеял бы».

С этими решительными намерениями юноша дошагал до своей цели. Домик Пелагеи заметно отличался от других домов улицы. Народ уже успел заразиться любовью к комфорту и цивилизации, каждый второй расширял свои владения: кто пристраивал второй этаж, кто обходился дополнительными сенями или террасой. Возле многих домов уютно и самодовольно пристроились гаражи, заборы выросли и потеряли прозрачность. И лишь дом бабушки Пелагеи остался таким, каким, казалось, был сто и двести лет назад. Костя угадал его издалека. И не только потому, что дом Крестной Бабки просто обязан был отличаться от всех других домов. А, главным образом, совсем по другой причине. Дело в том, что точно в таком домике жила Аленка из его детской книжки. Точно, это был тот самый дом! Крошечная, почти игрушечная белоснежная хатка в традициях малороссов, ладненькая труба на крытой красной черепицей крыше, палисадничек с мальвами. Фантастика!

– Это уж никуда не годится, – пробормотал он недовольно, – мало того, что эта старушенция строит из себя крутого пацана, так она еще и домик Аленки загробастала!

Домик Аленки встретил своего фаната негостеприимно. Для начала он пребольно ударил его по голове верхней балкой косяка. Комаров и не представлял, что изнутри домик такой же маленький и аккуратненький, как на картинке. В нем была всего одна комната, весь интерьер которой составляли небольшая беленая печка, расписанная синими и алыми цветами; узкая кровать под белым покрывалом с подзорами и тремя подушками, уменьшающимися в геометрической прогрессии; крошечный столик и венский стул притулились у окна с беленькими, украшенными прошвами занавесочками; небольшой буфет и кованый сундук органично завершали убранство книжного домика.

"А может, вредная бабка живет не здесь? – мелькнула в голове у Кости шальная мысль, – может, сейчас за моей спиной Василиса звонким голоском весело скажет: «Проходи, гость дорогой, отведай пирогов моих».

– Проходи, гость дорогой, отведай пирогов моих, – раздался тут же за его спиной отнюдь не Василисин голосок.

Костя резко обернулся, нечаянно выпустив петуха, и увидел уже знакомую ему старушку. Это именно она причитала в толпе по поводу еще не рожденного Ариадниного ребеночка и тяжкой доли его матери.

– Спасибо, я завтракал, – строго ответил он, сразу взяв официальный тон.

– Да что ты, внучек, – бабушка улыбнулась, и мелкие лучики морщинок, как живые, разбежались из уголков ее глаз, – ты таких еще не едал. У меня пироги вку-у-усные, с бзникой вяленой.

Бабка Пелагея так плотоядно облизалась, что Костя представил себя в роли пресловутого Иванушки, которого эта милая бабушка, немного подкормив пирогами с бзникой, посадит на лопату и, точно так же облизываясь, затолкает в расписанную цветами печь.

– Я не знаю что такое бзника, тем более вяленая, – строго, насколько это возможно, сказал он, – и кушать пироги не буду. Я пришел по делу.

– Конечно, по делу, – нисколько не обиделась бабка, – рази молодежь когда не по делу ходит? Это мы, старые бездельники, сутками на печи валяемся, а вы – кормильцы наши, вам нельзя.

Говоря все это, бабушка быстро, но несуетливо приволокла на стол несоразмерный с масштабом комнатки самовар, поставила две красные, с крупными белыми горохами чашки, прозрачную пиалу с медом и блюдо с пышными, теплыми еще пирогами. Потом она подошла к Комарову и мягко, но сильно надавила на его плечо. Казалось, что в крошечной, почти мультяшной старушке дремала недюжиная сила. По крайней мере, давление оказалось столь сильным, что Костя упал на стоящий позади него венский стул.

Старушка тем временем раздобыла откуда-то табуретку и села на нее сама. Костя вздохнул. Ну как теперь отказаться от пирогов с неведомой бзникой? Вскочить со стула и убежать из домика? Поднять крик? Глупо. Тем временем Крестная Бабка уже придвинула к нему чашку с янтарным напитком и кусок пирога. Из пористого, пастельно-желтоватого теста выглядывало что-то черное, вязкое, невзрачное. Бабушка, усмехнувшись его неуверенности, взяла маленький кусочек и надкусила его мелкими белыми зубками.

«Как у Мальвинки», – с неприязнью подумал Костя, но свой пирог все-таки взял. Не будет же, в самом деле, она травить неугодного участкового ценою собственной жизни! А может, будет? Чего ей осталось-то! Может, она камикадзе какая? Бабушка резво жевала свой кусочек и с усмешкой посматривала на Костю. Ему стало стыдно.