Чтение онлайн

Джош и Мер уходят вслед за ней, и мы остаёмся одни. Как я люблю это.

— Ха! — восклицает Этьен. — Точно как я люблю.

Он тянет меня к себе на колени, и я оборачиваю ноги вокруг его талии. Его бархатные губы мягки, и мы целуемся, пока на улице зажигаются фонари, а оперная певица начинает своей вечерний концерт.

— Я буду скучать по ней, — говорю я.

— Я буду петь для тебя. — Он убирает мой локон за ухо. — Или отведу тебя в оперу. Или же мы будем летать в Париж, чтобы её послушать. Как хочешь. Всё, что ты захочешь.

Я переплетаю наши пальцы.

— Я хочу быть здесь, сейчас.

— Разве это не название последнего бестселлера Джеймса Эшли? «Сейчас»?

— Осторожно. Когда-нибудь ты с ним познакомишься, и он больше не покажется тебе таким забавным.

Этьен смеётся.

— Ах, значит он лишь слегка забавный? Ну, слегка забавного я выдержу.

— Я серьёзно! Обещай прямо сейчас, в этот миг, что не бросишь меня после того, как с ним встретишься. Большинство на твоём месте сбежало бы.

— Я не большинство.

Улыбаюсь.

— Знаю. Но всё же пообещай.

Он не сводит с меня глаз.

— Анна, обещаю, что никогда тебя не оставлю.

Моё сердце бешено бьётся в ответ. И Этьен это знает, потому что он берёт меня за руку и подносит к своей груди, чтобы показать, как сильно бьётся и его сердце.

— А теперь твоя очередь, — говорит он.

Я всё ещё ошеломлена.

— Моя, что?

Он смеётся.

— Обещай, что не сбежишь, как только я познакомлю тебя с моим отцом. Или, что ещё хуже, что не бросишь меня из-за него.

Я выдерживаю паузу.

— Думаешь, я ему не понравлюсь?

— О-о-о, уверен, что да.

Ясно. Не ответ, что я ждала.

Этьен видит мою тревогу.

— Анна. Ты же знаешь, что мой отец не любит всё, что делает меня счастливым. И ты делаешь меня счастливее, чем кто-либо и когда-либо. — Он улыбается. — О, да. Он тебя возненавидит.

— Так это… хорошо?

— Меня не волнует, что он думает. Только то, что думаешь ты.

Он крепче меня сжимает.

— Например, что мне нужно прекратить кусать ногти.

— Ты докусал свои мизинцы до кожи, — дразнюсь я.

— Или, может, мне нужно начать гладить своё постельное покрывало.

— Я НЕ ГЛАЖУ СВОЁ ПОКРЫВАЛО.

— Конечно, гладишь. И я люблю это.

Я краснею, и Этьен целует мои тёплые щеки.

— Знаешь, моя мама любит тебя.

— Правда?

— Ты — единственное, о чём я говорил весь год. Она в восторге, что мы вместе.

Я улыбаюсь и в душе, и по-настоящему.

— Не могу дождаться встречи с ней.

Он улыбается в ответ, но его лицо становится обеспокоенным.

— А вдруг я не понравлюсь твоему отцу? Я же ведь не американец. Точнее, только наполовину. Он же не один из тех сумасшедших чокнутых патриотов?

— Нет. Он тебя полюбит, потому что ты делаешь меня счастливой. Он не всегда такой плохой.

Сент-Клер поднимает тёмные брови.

— Я знаю! Но я же сказала «не всегда». Большую часть времени он такой же, как всегда. Просто… он старается, как может. Он думал, что сделал добро, послав меня сюда.

— А это было?.. Добро?

— Посмотри на себя, напрашиваешься на комплименты.

— Я был бы не против услышать комплимент.

Играю с прядью его волос.

— Мне нравится, как ты произносишь «банана». Ба-на-на. И иногда ты произносишь «р» так по-французски. Люблю.

— Прекрасно, — шепчет он мне на ухо. — Я потратил долгие часы на практику.

В моей комнате темно, и Этьен меня обнимает. Мы слушаем оперную певицу в мирной тишине. Я удивлена, как сильно буду скучать по Франции. Атланта была моим домом почти восемнадцать лет, и хотя я знаю Париж только девять месяцев, он изменил меня. Меня ждёт новый город, где я буду учиться в следующем году, но я не боюсь.

Я была права. Для нас двоих дом — это не место. Это человек.

Мы наконец дома. 

Я бы по-прежнему сидела на первых трех главах, если бы не Паула Дэвис. Паула, благодаря тебе я написала роман. Спасибо, что ты первая поверила в Анну и Этьена. Спасибо за веру в меня. Если бы я могла, то назвала бы луну, планету или целую галактику в твою честь.

Спасибо Кейт Шефер Тестерман, моему агенту-мечты, которая стала моим агентом в реальности. В жизни не часто получаешь то, что хочешь. До сих пор не могу поверить, что это не сон.

Чувствую себя особенной, работая с Джулией Стросс-Гэбел, чей редакционной карьерой я очень долго восхищалась. Джули, спасибо вам за ваше терпеливое и замечательное руководство. Не могу поверить, что вы не только прочитали мой роман, но и захотели с ним работать. Я так вам благодарна. Я такая везучая. Но всё равно в шоке. Всем сердцем хочу поблагодарить всю команду издательства «Пенгуин». Обнимаю Лизу Ёсковиц, Лаури Хорника и Скотти Боудитч.

Спасибо родителям, которые только поощрили меня, когда я объявила, что выбрала специальность «творческая письменная речь». Вы понимаете, какое вы сокровище? Люблю вас.

Бесконечное спасибо Лейни Тейлор и Самнер Смит. Лейни, ты не только даёшь прекрасные советы, но и пишешь прекрасные письма. Спасибо за рекомендации (и за полного придурка). Самнер, ты самый честный читатель, которого я только могла желать. Спасибо за мудрость в отношениях и заразительный энтузиазм.

Библиотекари Уивервилла, вы невероятно круты. Спасибо, что всегда смотрели в другую сторону всякий раз, как я гуглила «Нотр-Дам» на работе, и дополнительное спасибо Лорен Бьель за то, что отдала свою диссертацию в заложники на целый год.

Мерси боку моей сестре Каре за проявленную храбрость в минуты, когда у меня тряслись поджилки.

Мерси, мерси, мерси Мэннинг Крулл, американской парижской супергероини. И спасибо Кирстен Уайт за то, что была рядом. Всё очень просто: я бы не выжила в прошлом году без тебя. Это честь пройти этот странный путь вместе.

Следующие люди дали мне ответы на множество вопросов и оказали огромную моральную поддержку: Джим Ди Бартоло, Марджори Меснис, библиотекари Северного Эшвилла, Тайё ла Пэ, Фэй и Роджер Перкинсы, Мэри и Дэйв Прахлеры, Теннерсы, Стаки Томас, Натали Уиппл, Томас Уизерспун, Сара и Джефф Зентнеры, и все, кто читает мой блог. Особая благодарность Аманде Рид за покраску моих волос в синий цвет, Кену Ханке и Джастину Саутеру, исключительным кинокритикам. Крис Прахлер озвучил несколько версий как именно его нужно отблагодарить. Вот самая короткая: «спасибо моему любимому деверю». Крис — мой единственный деверь, но моя благодарность искренняя.