Чтение онлайн

Даже с Эмми у Франца не получалось должным образом скрываться. Элиза знала о ней и, по-видимому, Анна тоже. Но это было неудивительно, скорее всего, его сестра тотчас рассказала обо всем своей лучшей подруге. Хорошо, что теперь эти двое больше не проводили все время вместе и не смеялись над ним.

– Ты такой молчаливый, – сказал Юлиус, когда они наконец вошли в «Лисицу».

– Давай сегодня плачу я, тогда у тебя будет на одну заботу меньше.

Он направился к свободному столику у дальней стены и кивнул хозяину за стойкой.

– Я согласен. Но будь готов отдать много денег. В конце концов, мы должны отпраздновать, что наконец-то снова проведем лето вместе.

Юлиус рассмеялся.

– Таким ты мне нравишься больше. Забудь об Эмми. У других дам тоже есть прекрасные дочери!

Было уже поздно, когда братья, стараясь ступать бесшумно, вернулись к себе. Дом был погружен в темноту, родители, вероятно, крепко спали, как и Амели, и Йозефина – их младшие сестры.

Прежде чем войти в свою комнату, Франц взглянул на закрытую соседнюю дверь, за которой находилась теперь уже пустующая комната Элизы.

«Прошу, только не говори, что ты веришь, будто у благородных дам нет того же, что и у остальных?» – в памяти всплыли удивленные слова Юлиуса.

Он выругался. Элиза определенно искала физического удовольствия и, чему он стал свидетелем, нашла его в объятиях Филиппа, его друга. Франц в этой истории снискал себе славу. Но Элиза и Филипп поженились и даже были счастливы, как они неоднократно подчеркивали. Однако Франц знал достаточно других примеров, когда брак не доставлял удовольствия ни мужчине, ни женщине.

Предложение Юлиуса было нелепым. Жениться Франц мог и позже, когда-нибудь в более зрелом возрасте, ведь ему было всего двадцать пять. Через пять или десять лет он начнет искать подходящую девушку. Тогда-то он выполнит свой долг и в то же время получит свободу.

И если его невинная невеста проявит желание учиться искусству любви, тем лучше. Но не каждая девственница в его кругу была похожа на Элизу или Анну.

Франц задержал дыхание. Анна? Почему он подумал сейчас о ней? И почему он даже не хотел представлять себе, как она, преисполненная страсти, лежит в объятиях жениха?

Анна с улыбкой наблюдала, как ее мать и тетушка Фридерика тепло приветствовали друг друга. Они были подругами с самого детства, к тому же состояли в дальнем родстве. Это придавало особое очарование связям между семьями фон Фрайберг и фон Креберн.

Дядя Теодор нравился Анне значительно меньше, чем его добросердечная жена. Он был строгим человеком, который часто критиковал своих детей, особенно наследника Франца. Бедняге редко удавалось угодить отцу, и Анна не раз слышала, что граф предпочел бы видеть Юлиуса в роли старшего сына.

Юлиус, однако, был занудой. Слишком много времени он посвящал учебе. Даже сейчас, летом, когда он проводил свободное от лекций время со своей семьей и должен был получать удовольствие от общения с родными, все равно привез с собой в Баден-Баден стопку книг. По крайней мере, так рассказывали Анне младшие сестры Элизы, закатывая при этом глаза.

– Пойдем же, Анна. Ты ведь любишь пикники, да? – Йозефина вдруг появилась рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу. – Мы с Амели расспросили Элизу, как твой лорд устроил это в прошлом году, и передали все кухарке.

– Пикник?

Йозефина кивнула.

– Maman и papa разрешили нам – «молодым людям», как они выразились, – отобедать на свежем воздухе на английский манер.

– Какая прекрасная идея! Я скоро приду, Йози, мне нужно только поприветствовать твоих родителей.

– Поторопись!

Подобрав юбки, Йозефина выскочила в сад.

– Анна, как ты прелестно выглядишь, не правда ли, Теодор?

Нежный цветочный аромат тетушки Фридерики окутал Анну, когда она обняла ее.

– Да, очень прелестно, – пробормотал граф. – Уверен, что ты захочешь немедля присоединиться к Амели и Йозефине. Они обе с нетерпением ждут встречи с тобой. Так что иди.

Анна сделала книксен и направилась в сад. Дядя Теодор всегда приравнивал ее к своим младшим дочерям. Как бы Анне ни нравились Йозефина и Амели, но им было всего шестнадцать и семнадцать лет, и они еще даже не были представлены обществу. Анне же в конце года исполнялось двадцать. К тому же она была еще и помолвлена!

Однако при виде двух больших одеял на лужайке и низкого столика, на котором были расставлены всевозможные яства и напитки, ее глаза засияли. Но не только поэтому: в саду кроме двух юных девушек расположились Юлиус с Францем.

– Вот и Анна наконец-то пришла! – крикнула Йозефина. – Теперь мы можем начинать!

– Обжора! – Амели покачала головой. – Подожди хотя бы, пока Анна сядет.

– Но ей все равно придется встать, чтобы взять еду.

Йозефина надулась.

– Разве Элиза не говорила, что молодые люди должны следить за тем, чтобы у нас на тарелках всегда лежало все самое вкусное? Анна, подтверди. Ты же была в прошлом году на пикнике у лорда Дэлл… у своего жениха, – обратилась к Анне Амели.

– Я тоже там был, не забывай! – вмешался Франц и состроил гримасу Анне. – Я сразу догадаюсь, если Анна будет водить за нос или сказки рассказывать.

– Зачем мне сказки рассказывать? – спросила Анна. – Я олицетворение чести.

Франц наклонил голову и приподнял уголок губ.

– Просто, когда сомневаюсь, я молчу, – быстро добавила она.

Франц усмехнулся. По его взгляду Анна поняла, что он тоже думает об их ночной встрече три дня назад.

– Не делайте из мухи слона! – твердо сказал Юлиус. – В конце концов, мы здесь en famille [6] , и нам не нужно руководствоваться английскими или какими-либо другими правилами. Будь рада, Амели, что можешь угощаться всем, чем пожелаешь, вместо того чтобы вежливо есть грибы, которые я тебе предложу.

Амели с отвращением скривилась, в то время как остальные рассмеялись. Все знали, как сильно она ненавидела грибы.

– Расскажи, Анна, как обстоят дела с приготовлениями к свадьбе? Что ты наденешь? Платье уже готово? – принялась расспрашивать Йозефина. – Ах, как бы и мне тоже хотелось быть помолвленной.

Она глубоко вздохнула.

– С кем? – сухо спросил Юлиус.

Йозефина пожала плечами.

– Время покажет. Я еще не думала об этом.

Анна хихикнула: серьезное лицо Йозефины, на котором были написаны ее детские фантазии, казалось слишком милым.