Чтение онлайн

поклон Вронского и как Вронский с дружелюбным недоумением посмотрел на ее

отца, стараясь понять и не понимая, как и за что можно было быть к нему

недружелюбно расположенным, и она покраснела.

– Князь, отпустите нам Константина Дмитрича, - сказала графиня

Нордстон.
– Мы хотим опыт делать.

– Какой опыт? столы вертеть? Ну, извините меня, дамы и господа, но,

по-моему, в колечко веселее играть, - сказал старый князь, глядя на

Вронского и догадываясь, что он затеял это.
– В колечке еще есть смысл.

Вронский посмотрел с удивлением на князя своими твердыми глазами и,

чуть улыбнувшись, тотчас же заговорил с графиней Нордстон о предстоящем на

будущей неделе большом бале.

– Я надеюсь, что вы будете?
– обратился он к Кити.

Как только старый князь отвернулся от него, Левин незаметно вышел, и

последнее впечатление, вынесенное им с этого вечера, было улыбающееся,

счастливое лицо Кити, отвечавшей Вронскому на его вопрос о бале.

XV

Когда вечер кончился, Кити рассказала матери о разговоре ее с Левиным,

и, несмотря на всю жалость, которую она испытала к Левину, ее радовала

мысль, что ей было сделано предложение. У нее не было сомнения, что она

поступила как следовало. Но в постели она долго не могла заснуть. Одно

впечатление неотступно преследовало ее. Это было лицо Левина с насупленными

бровями и мрачно-уныло смотрящими из-под них добрыми глазами, как он стоял,

слушая отца и взглядывая на нее и на Вронского. И ей так жалко стало его,

что слезы навернулись на глаза. Но тотчас же она подумала о том, на кого она

променяла его. Она живо вспомнила это мужественное, твердое лицо, это

благородное спокойствие и светящуюся во всем доброту ко всем; вспомнила

любовь к себе того, кого она любила, и ей опять стало радостно на душе, и

она с улыбкой счастия легла на подушку. "Жалко, жалко, но что же делать? Я

не виновата", - говорила она себе; но внутренний голос говорил ей другое. В

том ли она раскаивалась, что завлекла Левина, или в том, что отказала, - она

не знала. Но счастье ее было отравлено сомнениями. "Господи помилуй, господи

помилуй, господи помилуй!" - говорила она про себя, пока заснула.

В это время внизу, в маленьком кабинете князя, происходила одна из

часто повторявшихся между родителями сцен за любимую дочь.

– Что? Вот что! кричал князь, размахивая руками и тотчас же запахивая

свой беличий халат.
– То, что в вас нет гордости, достоинства, что вы

срамите, губите дочь этим сватовством, подлым, дурацким!

– Да помилуй, ради самого бога, князь, что я сделала? - говорила

княгиня, чуть не плача.

Она, счастливая, довольная после разговора с дочерью, пришла к князю

проститься по обыкновению, хотя она не намерена была говорить ему о

предложении Левина и отказе Кити, но намекнула мужу на то, что ей кажется

дело с Вронским совсем конченным, что оно решится, как только приедет его

мать. И тут-то, на эти слова, князь вдруг вспылил и начал выкрикивать

неприличные слова.

– Что вы сделали? А вот что: во-первых, вы заманиваете жениха, и вся

Москва будет говорить, и резонно. Если вы делаете вечера, так зовите всех, а

не избранных женишков. Позовите всех этих тютьков (так князь называл

московских молодых людей), позовите тапера, в пускай пляшут, а не так, как

нынче, - женишков, и сводить. Мне видеть мерзко, мерзко, и вы добились,

вскружили голову девчонке. Левин в тысячу раз лучше человек. А это франтик

петербургский, их на машине делают, они все на одну стать, и все дрянь. Да

хоть бы он принц крови был, моя дочь ни в ком не нуждается!

– Да что же я сделала?

– А то...
– с гневом вскрикнул князь.

– Знаю я, что если тебя слушать, - перебила княгиня, - то мы никогда не

отдадим дочь замуж. Если так, то надо в деревню уехать..

– И лучше уехать.

– Да постой. Разве я заискиваю? Я нисколько не заискиваю. А молодой

человек, и очень хороший, влюбился, и она, кажется...

– Да, вот вам кажется! А как она в самом деле влюбится, а он столько же

думает жениться, как я?.. Ох! не смотрели бы мои глаза!.. "Ах, спиритизм,

ах, Ницца, ах, на бале..." - И князь, воображая, что он представляет жену,

приседал на каждом слове.
– А вот, как сделаем несчастье Катеньки, как она в

самом деле заберет в голову...

– Да почему же ты думаешь?

– Я не думаю, а знаю; на это глаза есть у нас, а не у баб. Я вижу

человека, который имеет намерения серьезные, это Левин; и вижу перепела, как

этот щелкопер, которому только повеселиться.

– Ну, уж ты заберешь в голову...

– А вот вспомнишь, да поздно, как с Дашенькой.

– Ну, хорошо, хорошо, не будем говорить, - остановила его княгиня,

вспомнив про несчастную Долли..

– И прекрасно, и прощай!

И, перекрестив друг друга и поцеловавшись, но чувствуя, что каждый

остался при своем мнении, супруги разошлись.

Княгиня была сперва твердо уверена, что нынешний вечер решил судьбу

Кити и что не может быть сомнения в намерениях Вронского; но слова мужа

смутили ее.

И, вернувшись к себе, она, точно так же как и Кити, с ужасом пред

неизвестностью будущего, несколько раз повторила в душе: "Господи помилуй,

господи помилуй, господи помилуй!"

XVI

Вронский никогда не знал семейной жизни. Мать его была в молодости

блестящая светская женщина, имевшая во время замужества, и в особенности

после, много романов, известных всему свету. Отца своего он почти не помнил

и был воспитан в Пажеском корпусе.