Чтение онлайн

канава, так что лошадь должна была перепрыгнуть оба препятствия или убиться;

потом еще две канавы с водою и одна сухая, - и конец скачки был против

беседки. Но начинались скачки не с круга, а за сто сажен в стороне от него,

и на этом расстоянии было первое препятствие - запруженная река в три аршина

шириною, которую ездоки по произволу могли перепрыгивать или переезжать

вброд.

Раза три ездоки выравнивались, но каждый раз высовывалась чья-нибудь

лошадь, и нужно было заезжать опять сначала. Знаток пускания, полковник

Сестрин,начинал уже сердиться, когда, наконец, в четвертый раз крикнул:

"Пошел!" - и ездоки тронулись.

Все глаза, все бинокли были обращены на пеструю кучку всадников, в то

время как они выравнивались.

"Пустили! Скачут!" - послышалось со всех сторон после тишины ожидания.

И кучки и одинокие пешеходы стали перебегать с места на место, чтобы лучше

видеть. В первую же минуту собранная кучка всадников растянулась, и видно

было, как они по два, по три и один за другим близятся к реке.. Для зрителей

казалось,что они все поскакали вместе; но для ездоков были секунды разницы,

имевшие для них большое значение.

Взволнованная и слишком нервная Фру-Фру потеряла первый момент, и

несколько лошадей взяли с места прежде ее, но, еще не доскакивая реки,

Вронский, изо всех сил сдерживая влегшую в поводья лошадь, легко обошел

трех, и впереди его остался только рыжий Гладиатор Махотина, ровно и легко

отбивавший задом пред самим Вронским, и еще впереди всех прелестная Диана,

несшая ни живого ни мертвого Кузовлева.

В первые минуты Вронский еще не владел ни собою, ни лошадью. Он до

первого препятствия, реки, не мог руководить движениями лошади.

Гладиатор и Диана подходили вместе и почти в один и тот же момент:

раз-раз, поднялись над рекой и перелетели на другую сторону; незаметно, как

бы летя, взвилась за ними Фру-Фру, но в то самое время, как Вронский

чувствовал себя на воздухе, он вдруг увидал, почти под ногами своей лошади,

Кузовлева, который барахтался с Дианой на той стороне реки (Кузовлев пустил

поводья после прыжка, и лошадь полетела с ним через голову). Подробности эти

Вронский узнал уже после, теперь же он видел только то, что прямо под ноги,

куда должна стать Фру-Фру, может попасть нога или голова Дианы. Но Фру-Фру,

как падающая кошка, сделала на прыжке усилие ногами и спиной и, миновав

лошадь, понеслась дальше.

"О, милая!" - подумал Вронский.

После реки Вронский овладел вполне лошадью и стал удерживать ее,

намереваясь перейти большой барьер позади Махотина и уже на следующей, бесп-

репятственной дистанции саженей в двести попытаться обойти его.

Большой барьер стоял пред самой царскою беседкой. Государь, и весь

двор, и толпы народа - все смотрели на них - на него и на шедшего на лошадь

дистанции впереди Махотина, когда они подходили к черту (так назывался

глухой барьер). Вронский чувствовал эти направленные на него со всех сторон

глаза, но он ничего не видел, кроме ушей и шеи своей лошади, бежавшей ему

навстречу земли и крупа и белых ног Гладиатора, быстро отбивавших такт

впереди его и остававшихся все в одном и том же расстоянии. Гладиатор

поднялся, не стукнув ничем, взмахнул коротким хвостом и исчез из глаз

Вронского.

– Браво!
– сказал чей-то один голос.

В то же мгновение пред глазами Вронского, пред ним самим, мелькнули

доски барьера. Без малейшей перемены движения лошадь взвилась под ним; доски

скрылись, и только сзади стукнуло что-то. Разгоряченная шедшим впереди

Гладиатором, лошадь поднялась слишком рано пред барьером и стукнула о него

задним копытом. Но ход ее не изменился, и Вронский, получив в лицо комок

грязи, понял, что он стал опять в то же расстояние от Гладиатора. Он увидал

опять впереди себя его круп, короткий хвост и опять те же неудаляющиеся,

быстро движущиеся белые ноги.

В то самое мгновение, как Вронский подумал о том, что надо теперь

обходить Махотина, сама Фру-Фру, поняв уже то, что он подумал, безо всякого

поощрения, значительно наддала и стала приближаться к Махотину с самой

выгодной стороны, со стороны веревки. Махотин не давал веревки. Вронский

только подумал о том, что можно обойти и извне, как Фру-Фру переменила ногу

и стала обходить именно таким образом. Начинавшее уже темнеть от пота плечо

Фру-Фру поравнялось с крупом Гладиатора. Несколько скачков они прошли рядом.

Но пред препятствием, к которому они подходили, Вронский, чтобы не идти

большой круг, стал работать поводьями, и быстро, на самом косогоре, обошел

Махотина. Он видел мельком его лицо, забрызганное грязью. Ему даже

показалось, что он улыбнулся. Вронский обошел Махотина, но он чувствовал его

сейчас же за собой и не переставая слышал за самою спиной ровный поскок и

отрывистое, совсем еще свежее дыханье ноздрей Гладиатора.

Следующие два препятствия, канава и барьер, были перейдены легко, но

Вронский стал слышать ближе сап и скок Гладиатора. Он послал лошадь и с

радостью почувствовал, что она легко прибавила ходу, и звук копыт Гладиатора

стал слышен опять в том же прежнем расстоянии.

Вронский вел скачку - то самое, что он и хотел сделать и что ему

советовал Корд, и теперь он был уверен в успехе. Волнение его, радость и

нежность к Фру-Фру все усиливались. Ему хотелось оглянуться назад, но он не

смел этого сделать и старался успокоивать себя и не посылать лошади, чтобы

приберечь в ней запас, равный тому, который, он чувствовал, оставался в

Гладиаторе. Оставалось одно и самое трудное препятствие; если он перейдет