Чтение онлайн

ангелом нумер первый mademoiselle Вареньку.

– Оh! M-lle Варенька - это настоящий ангел, аllez, - подхватила m-me

Berthe.

В галерее они встретили и самую Вареньку. Она поспешно шла им

навстречу, неся элегантную красную сумочку.

– Вот и папа приехал!- сказала ей Кити.

Варенька сделала просто и естественно, как и все, что она делала,

движение, среднее между поклоном и приседанием, и тотчас же заговорила с

князем, как она говорила со всеми, нестесненно и просто.

– Разумеется, я вас знаю, очень знаю, - сказал ей князь с улыбкой,по

которой Кити с радостью узнала, что друг ее понравился отцу.
– Куда же вы

так торопитесь?

– Maman здесь, - сказала она, обращаясь к Кити. - Она не спала всю

ночь, и доктор посоветовал ей выехать. Я несу ей работу.

– Так это ангел нумер первый!- сказал князь, когда Варенька ушла.

Кити видела, что ему хотелось посмеяться над Варенькой, но что он никак

не мог этого сделать, потому что Варенька понравилась ему.

– Ну вот и всех увидим твоих друзей, - прибавил он, - и мадам Шталь,

если она удостоит узнать меня. зажегшийся огонь насмешки в глазах князя при

упоминании о мадам Шталь.

– Знал ее мужа и ее немножко, еще прежде, чем она в пиетистки

записалась.

– Что такое пиетистка, папа?
– сбросила Кити, уже испуганная тем, что

то, что она так высоко ценила в госпоже Шталь, имело название.

– Я и сам не знаю хорошенько. Знаю только, что она за все благодарит

бога, за всякое несчастие, и за то, что у ней умер муж, благодарит бога. Ну,

и выходит смешно, потому что они дурно жили.

– Это кто? Какое жалкое лицо!- спросил он, заметив сидевшего на лавочке

невысокого больного в коричневом пальто и белых панталонах, делавших

странные складки на лишенных мяса костях его ног.

Господин этот приподнял свою соломенную шляпу над вьющимися редкими

волосами, открывая высокий, болезненно покрасневший от шляпы лоб.

– Это Петров, живописец, - отвечала Кити, покраснев.
– А это жена его,

– прибавила она, указывая на Анну Павловну, которая, как будто нарочно, в то

самое время, как они подходили, пошла за ребенком, отбежавшим по дорожке.

– Какой жалкий, и какое милое у него лицо!- сказал князь.
– Что же ты

не подошла? Он что-то хотел сказать тебе?

– Ну, так подойдем, - сказала Кити, решительно поворачиваясь. - Как

ваше здоровье нынче?
– спросила она у Петрова.

Петров встал, опираясь на палку, и робко посмотрел на князя.

– Это моя дочь, - сказал князь.
– Позвольте быть знакомым.

Живописец поклонился и улыбнулся, открывая странно блестящие белые

зубы.

– Мы вас ждали вчера, княжна, - сказал он Кити.

Он пошатнулся, говоря это, и, повторяя это движение, старался показать,

что он это сделал нарочно.

– Я хотела прийти, но Варенька сказала, что Анна Павловна присылала

сказать, что вы не поедете.

– Как не поедем?
– покраснев и тотчас же закашлявшись, сказал Петров,

отыскивая глазами жену.
– Анета, Анета!- проговорил он громко, и на тонкой

белой шее его, как веревки, натянулись толстые жилы.

Анна Павловна подошла.

– Как же ты послала сказать княжне, что мы не поедем!
– потеряв голос,

раздражительно прошептал он ей.

– Здравствуйте, княжна!
– сказала Анна Павловна с притворною улыбкой,

столь непохожею на прежнее ее обращение.
– Очень приятно познакомиться, -

обратилась она к князю.
– Вас давно ждали, князь.

– Как же ты послала сказать княжне, что мы не поедем? - хрипло

прошептал еще раз живописец еще сердитее, очевидно раздражаясь еще более

тем, что голос изменяет ему и он не может дать своей речи того выражения,

какое бы хотел.

– Ах, боже мой! Я думала, что мы не поедем, - с досадою отвечала жена.

– Как же, когда...
– он закашлялся и махнул рукой. Князь приподнял

шляпу и отошел с дочерью.

– О, ох!
– тяжело вздохнул он, - о, несчастные!

– Да, папа, - отвечала Кити.
– Но надо знать, что у них трое детей,

никого прислуги и почти никаких средств. Он что-то получает от Академии, -

оживленно рассказывала она, стараясь заглушить волнение, поднявшееся в ней

вследствие странной в отношении к ней перемены Анны Павловны.

– А вот и мадам Шталь, - сказала Кити, указывая на колясочку, в

которой, обложенное подушками, в чем-то сером и голубом, под зонтиком лежало

что-то.

Это была г-жа Шталь. Сзади ее стоял мрачный здоровенный работник-немец,

катавший ее. Подле стоял белокурый шведский граф, которого знала по имени

Кити. Несколько человек больных медлили около колясочки, глядя на эту даму,

как на что-то необыкновенное.

Князь подошел к ней. И тотчас же в глазах его Кити заметила смущавший

ее огонек насмешки. Он подошел к мадам Шталь и заговорил на том отличном

французском языке, на котором столь немногие уже говорят теперь, чрезвычайно

учтиво и мило.

– Не знаю, вспомните ли вы меня, но я должен напомнить себя, чтобы

поблагодарить за вашу доброту к моей дочери, - сказал он ей, сняв шляпу и не

надевая ее.

– Князь Александр Щербацкий, - сказала мадам Шталь, поднимая на него

свои небесные глаза, в которых Кити заметила неудовольствие.
– Очень рада. Я

так полюбила вашу дочь.

– Здоровье ваше все нехорошо?

– Да я уж привыкла, - сказала мадам Шталь и познакомила князя со

шведским графом.

– А вы очень мало переменились, - сказал ей князь.
– Я не имел чести

видеть вас десять или одиннадцать лет.

– Да, бог дает крест и дает силу нести его. Часто удивляешься, к чему