Чтение онлайн

— Ой, я бы сейчас съела бы целого быка, даже и сырого, — зевая, сказала Ута. — А ты знаешь, дочь князя, что мы с тобой сегодня даже и не позавтракали?

— Так никто не позавтракал, мы с Арвик как раз пытались всех накормить, когда это каптары прорвались в крепость. Да, ты знаешь, Хильда умерла, а перед смертью ей было видение…

Аник не успела рассказать о видении, бывшем старой Хильде. Сигнальный колокол ударил в привратницкой, и, как по волшебству, спящие вскочили, дружинники хватались за оружие, и все — мужчины и женщины — бежали на стены.

— Что случилось, Кена, что там? — закричала Аник, взбираясь по огромным ступеням вслед за Утой, — опять каптары?

— Войско верховного князя! — крикнул Кена, переставая звонить, — я вижу меч и розу дома Гориса!.. И еще знамена — кабан Атанаса… Князь Горгий — это его три креста… Ва, королевский стяг, знамя короля Марка — серебряные ворота!

Аник, как ни вглядывалась в даль, не видела ничего, кроме темной массы, двигавшейся по ведущей из Твердыни дороги. То есть что-то вроде знамен она различала — шесты с развевавшимися на них тряпками, но что на этих тряпках изображено — как Кена мог такое разглядеть?

Масса миновала уже поворот дороги на крепость и потекла дальше — в сторону перевала. «Знамя! — вспомнила Аник, — у нас же есть знамя!»

— Кена, звони, звони в колокол, пусть слышат! Гив, огонь на сигнальную башню, пусть видят!

Она даже не сбежала — скатилась с лестницы и бросилась в свою комнату. Год назад вышитое ею знамя, так и не обшитое каймой, валялось в углу — пяльцы давно сгорели в той же жаровне, что и кровать, и станы ковровщиц. Аник схватила знамя и побежала с ним на Сигнальную башню. Гив рубил мечом — топор искать было некогда — кухонный стол.

— Сейчас, дочь князя, сейчас зажжем.

— На, прикрепи к шесту, — протянула Аник Гиву белое полотнище с алым орлом. — У Красной крепости тоже есть знамя.

На ветру полотнище затрепетало — орел, казалось, летит над башней в лучах заходящего солнца. Громкий радостный крик огласил окрестные горы — небольшая группа всадников отделилась от основного отряда и направилась к крепости.

— Ва, нас увидели! — крикнула Аник, — можешь не жечь эти несчастные дрова!

Всадники добрались до крепости, когда наступила уже глубокая ночь. Где-то на середине дороги они остановились ненадолго, чтобы высечь огонь и засветить факелы. В темноте их кавалькада казалась длинной блестящей змеей, ползущей по склону горы — блестящие кольчуги воинов, кольчужные попоны лошадей, освещенные пляшущим пламенем, сверкали, как змеиная чешуя. Джоджо поднялся на сигнальную башню, откуда Аник следила за приближением войска.

— Дочь князя, тебе надо было бы встретить их в большом зале.

Аник удивилась.

— Так положено, — настаивал Джоджо, — ведь они приходят, когда крепость уже освобождена. Мы сами прогнали каптаров, значит, они — не освободители наши, а просто гости. Прикажи накрыть стол, дочь князя, и встреть их, как полагается.

— Джоджо, ну кому за дело до соблюдения правил — сейчас? — сказала Аник, не в силах оторвать глаз от блистательного зрелища. — И как мы накроем стол, если у нас и на себя еды не хватает?

— Так надо, — упрямо сказал Джоджо. — Когда князь оправится от ран, он скажет, что ты все сделала правильно — уж поверь, дочь князя! — Джоджо ухмыльнулся.

Аник спустилась во двор крепости. В темноте не было видно следов утреннего побоища, по краям двора и в тех местах, где плиты были вывернуты из земли, горели костры — кто-то уже успел натаскать хвороста со склонов. Аник вошла в большой зал дома. Там кипела работа — женщины расстилали на свежевымытом и еще влажном полу ковры, покрывали их скатертями, расставляли серебряные блюда и кубки. Здесь командовала Нина.

— Нина, ты здесь? А кто с князем?

— Князь спит, и я послала туда двух старух, если что-то случится, одна из них придет нам сообщить. Не волнуйся, дочь князя, и пойди переоденься, — сказала она, подходя к Аник. — И я не знаю — ты будешь сидеть на месте князя, рядом с тобой нужно посадить еще двух женщин, кого?

— Нина, зачем все это? Неужели после того, как мы прогнали каптаров, эти условности имеют хоть какое-то значение?

— Это не условности, дочь князя, это обычаи, и не нам их нарушать. Так кого ты хочешь видеть рядом с собой?

— Тебя и Уту, — сказала Аник, поняв, что тут ничего не поделаешь.

— Дочь князя, но она же — шаваб! — возмущенно воскликнула — почти даже взвизгнула Нина. — Ей вообще не место за княжеским столом, ей, и никому из ее племени. Такого никогда не было…

— А Хильда? — невинным голосом осведомилась Аник.

— Ну, Хильда была замужем за сыном князя…

— А свадьба Прудис — все шаваб сидели за столами, ты разве не помнишь?

— Так то на свадьбе, — не сдавалась Нина, — то — совсем другое дело. Они были гости.

— Нина, а сейчас они такие же, как и мы, — сказала Аник, — они голодали, как мы, и сражались рядом с нами, и победили вместе с нами. А Ута сегодня спасла моего отца, и за одно это мы все в долгу у нее, и место рядом со мной — это такая мелочь по сравнению со всем, что она для меня сделала. Пошли кого-нибудь за ней, и пусть она придет в мою комнату, ей тоже надо будет переодеться. И не спорь со мной! — добавила она, видя, что Нина открыла уже рот, чтобы возразить. — Или я прикажу все это прекратить, и встречу воинов короля у ворот, в этом платье, и не будет никакого застолья — как и не надо, по моему мнению. Что мы будем есть завтра, Нина, ты подумала?

— Вэ, дочь князя, мне самой страшно. Но что поделаешь!

— Тогда быстро пришли ко мне Уту, и не спорь больше!

«Что с ней случилось? — думала Аник, стаскивая рваное, заскорузлое от грязи и крови платье и разглядывая при свете лучины свой небогатый гардероб, — она всегда была такая мудрая, такая добрая…»

Аник и сама по-прежнему недолюбливала шаваб, но ведь нечестно было бы лишать их участия в празднике.

— Что случилось, Аник? — спросила, входя в комнату, Ута. — Я только заснула, как примчалась Арвик, разбудила меня и велела немедленно идти к тебе.

— Ва, все уже мал*, - не отвечая на вопрос подруги, пробурчала Аник. Она попыталась влезть в прошлогоднее платье, но платье лопнуло на боку — и было к тому же слишком коротким. — Что делать?

— Аник! — напомнила о себе Ута.

— Они придумали! — зло сказала Аник, — они говорят, что надо встречать воинов короля, как гостей, а не как освободителей, вэ! Пир будет, праздник будет — ты не знаешь, зачем?

— Нет, — сказала Ута, — а почему ты разрешаешь? Ты можешь запретить им.

— Им запретишь, в один голос мне твердят: «Надо, надо!..» Пожалуй, я достану платья Тамил — у нее одно черное было…. И кстати тебе тоже что-нибудь подберем, у нее было много платьев…