Чтение онлайн

«Ва! — думала Аник, когда оставила гостей и искала по всей крепости Уту, — что за люди!»

Благородный Балк не понравился ей, показался неотесанным и грубым. Неужели в Межгорье все такие — да у нас любой пастух лучше умеет вести себя! А дерзость и бесцеремонность князя Горгия возмутили ее до глубины души — так говорить, так спокойно говорить о смерти ее, Аник, отца! Так шутить — да еще и сватать ей, Аник, этого Балка — спасибо, я найду себе жениха получше! И князь Горис — освобождает от налогов, чтобы потом мы платили вдвое, велика милость! Вот король — король действительно поступил благородно.

В лекарне Уты не оказалось. Князь Варгиз спал. Две старухи, приставленные Ниной, оказались знахарками, прежде отстраненными отцом Константином от лечения больных. Они тихо переругивались над постелью князя. Аник прикрикнула на них, прислушалась к дыханию отца. Дыхание было ровным, жара, скорее всего, не было. Зато жар был у Горди — в соседней комнате раненый дружинник метался по постели. Аник поднесла лучину к его лицу, и Горди открыл глаза.

— Дочь князя? — спросил он слабым голосом, — дай мне пить, дочь князя!

Аник принесла воды.

— Болит, Горди?

— Ничего, дочь князя, — попытался улыбнуться он, — было больнее. Было, как расплавленный свинец тек внутри руки. А сейчас ничего.

— Ты должен молиться за Уту и Джоджо, это они спасли твою жизнь, — сказала Аник. — Постарайся заснуть, сон исцеляет.

Она прислала одну из старух дежурить возле ложа Горди.

— И не болтать, — велела она, — а то вы за своей болтовней забываете о раненых.

«Вина, немного вина — и он выживет», — думала она, продолжая свои поиски. Она сама не знала, зачем ей сейчас нужна Ута — пожаловаться ей, разве что, на верховного князя? Или на Горгия?

В кухне Уты тоже не было, и Аник отправилась на задний двор, в помещения шаваб. Одна из женщин шаваб бодрствовала, остальные спали. Аник посмотрела на длинный ряд тел, распростертых на полу, и по трое-четверо человек укрытых одним ковром. Уту найти среди них будет трудновато.

— Нет, ее не было сегодня, — покачала головой бодрствующая женщина на вопрос Аник. — Уже много дней мы не видели ее.

В церкви горели огни, и Аник заглянула туда. Перед образами лежали тела тех, кого не стало вчера и сегодня — отец Константин, Хильда, женщина шаваб — Аник не знала ее имени, — двое дружинников, несколько детей. Освещали церковь лучины, потому что свечей в крепости давно не было. У тела Хильды молилась Арвик.

Аник засветила лучину у иконы Варвары-целительницы и помолилась за здравие отца и дружинника Горди.

«Где же она может быть?» — подумала Аник, выйдя из церкви и останавливаясь перед княжеским домом. Костры, разведенные во дворе, почти погасли. В глубоком ночном небе, опрокинутом над крепостью, сияли крупные, как горошины, звезды. Тишина и покой, впервые за много месяцев, царили в ночной крепости.

«Отец будет жив, — поняла вдруг Аник, — отец будет жить, а я выйду замуж за короля Марка. Не сейчас, потом, когда-нибудь…»

Она засмеялась — тихо, чтобы не нарушить ничей сон — и побежала к себе. В конце концов, рассказать Уте про Балка и князя Горгия она успеет и завтра — завтра тоже будет день.

У входа в дом кто-то стоял — большой мужчина.

— Гив? — вопросительно произнесла Аник. Но человек был больше даже и Гива.

— Балк, — ответил тот. — Лошадей смотреть перед спать.

«Ходил посмотреть на лошадей, перед тем, как лечь спать», — догадалась Аник. Хороший воин никогда не ляжет, не убедившись, что лошадь его в порядке.

— Ты понимаешь, когда я говорю по-горски? — спросила Аник. Балк ответил: — Да, все.

— Благородный Балк, я отказалась от твоего вина за столом, но мне очень нужно вино для раненых. Одна фляга всего, понимаешь? У нас двое потерявших много крови, им нужно вино.

— Да, да, кровь — вино, — сказал Балк, — фляга мало, три фляги, сейчас нет, утром.

— Хорошо, — сказала Аник и засмеялась, — завтра, да? Только не говори князю Горгию, ладно? Никому не говори. Спокойной ночи, благородный Балк!

Она нарушила горские законы — у гостя не просят ничего, а если он сам предлагает — отказываются наотрез. Но Аник не чувствовала себя виноватой. Балк первый нарушил обычаи. И потом — он чужой здесь, он уедет, и никто ничего не узнает. А вино для Горди и для отца необходимо.

Ута оказалась в комнате Аник. Она мирно спала, даже не сняв праздничного платья. Аник тихо разделась и легла рядом, осторожно, чтобы не разбудить подругу. «Вот так всегда — подумала она, — находишь не то, что ищешь, а то, что ищешь, находишь не там».

Утром князь Горгий взялся писать письмо, а благородный Балк попросил Аник проводить его в лекарню, будто бы познакомиться с князем.

В лекарне хозяйничала Ута — она собиралась менять повязки Горди и князю. Горди спал, князь еще не пришел в себя, и Балк постоял возле его ложа. Потом он вытащил из-за пазухи три фляги, из которых две были обычные, деревянные, а одна — серебряная, тонкой работы. Балк знаками показал Аник, что деревянные фляги надо вернуть, а серебряную он дарит ей. Аник решительно замотала головой.

— Нельзя, благородный Балк! — сказала она. — Я не могу это принять.

Она перелила вино в кувшин, и вернула Балку все три сосуда.

— Помнить, возьми! — уговаривал Балк. Аник еще решительней замотала головой. Еще только этого не хватало — по обычаю, подарок девушка могла получить только от жениха. Если же какая-нибудь неразумная или жадная девушка примет подарок от постороннего мужчины, и об этом узнают — родной отец острижет ей голову, выгонит из дому, и презрение и позор будет ее уделом.

Наконец Балк то ли понял Аник, то ли вспомнил об обычае, и сунул флягу обратно за пазуху.

— Ута, только никому не говори, хорошо? — попросила Аник подругу, когда Балк, наконец, ушел. — Ты же знаешь…

— Знаю, — улыбнулась Ута. — Глупый обычай, как и большинство обычаев, что ваших, что наших. Почему нельзя принять подарок, сделанный другом от чистого сердца?

— Он не друг, он гость, — сухо сказала Аник. — И вообще — не нами придумано, не нам менять.

— Вино же ты приняла!