Анна. Роман в стихах
Шрифт:
Живём темно и осторожно. Гигантской стала наша клеть.
И прокормиться невозможно, и разоришься -- умереть.
О чем поют и по-каковски? Пол не понять по голосам.
И только горестный Чайковский возносит душу к небесам.
И снова право глупой силы маячит где-то невдали.
И только женщины красивы, и только дети -- соль земли.
16. Nota bene
Ещё хотелось бы вмешаться в рассужденья
и социальные убрать приоритеты.
Хотя друзья мои все сыты и одеты,
но слишком далеки от буржуазных убеждений.
Всегда претило им высокомерие ничтожеств,
Клондайк устроивших в дремучести правленья,
в искусства массовый приход убожеств,
для тигра колыбель, сплетённую из множеств
решений высшего злоумышленья.
И потому, хотя друзья мои стояли на земле,
их мысли низменных предметов не касались
почти. Всё материальное кончается в золе.
В воображении, на крыльях, на метле --
люблю к полёту сладкое причастье,
я помню в детстве лес, стрекоз и мух гуденье,
я помню в преступленьях неучастье,
я помню женский лик, я помню чудное мгновенье.
17. О низложение чести
Если хотите определить какого-либо человека, как существо
низкое и подлое, или желаете объяснить обществу,
что на этом человеке следует поставить некий знак,
объясняющий невозможность сотрудничества
и даже, может быть, унизительность близости к нему
в чисто пространственном, геометрическом смысле,
определите сначала, есть ли на этом джентльмене
хотя бы одно чистое место, не запятнанное
какими-либо другими подобными знаками.
Эта мысль имеет довольно существенное значение,
поскольку явному негодяю не страшны обвинения