Чтение онлайн

XV. Однако, придя в Тибур, они его там не нашли; ведь, взяв лук и стрелы, он уже ушел в поле и не было никого, кто мог бы сказать им, где он. Не сумев найти его, они вместе с этими письмами вернулись к святому синоду, который собрался тогда уже в 3-й раз. Тотчас же император сказал: «Мы ожидали его прихода, дабы в его присутствии изложить все обиды, которые он нам причинил; но поскольку мы точно знаем, что он не придет, то еще и еще раз просим вас внимательно выслушать, как гнусно он поступил с нами. Да будет известно вам, архиепископам, епископам, священникам, дьяконам и прочему духовенству, а также графам, судьям и всему народу, что этот папа Иоанн, теснимый восставшими против нас Беренгаром и Адальбертом, отправил к нам в Саксонию послов, прося нас ради любви к Богу прийти в Италию и освободить церковь св. Петра и его самого из их пасти. Не нужно говорить о том, что мы с помощью Божьей сделали; вы и сами прекрасно это видите. Вырванный моими стараниями из их рук и восстановленный в надлежащем достоинстве, он, забыв и о клятве, и о верности, которую мне обещал над телом св. Петра, велел этому Адальберту прийти в Рим, защищал его против меня, учинил мятеж и, как то видели наши воины, словно полководец облачался в шлем и кольчугу. Пусть святой синод объявит, что он думает по этому поводу». На это римские владыки, прочее духовенство и весь народ ответили: «Неслыханная язва должна быть выжжена неслыханными средствами. Если бы он своими скверными нравами вредил только себе, а не всем, его следовало бы терпеть. Но сколько чистых стало уже в подражание ему нечестивцами? Сколько честных людей по примеру его образа жизни стало негодяями? Поэтому мы просим величие Вашей власти изгнать из святой Римской церкви это чудовище, чьи пороки не искупаются ни одной добродетелью30, и поставить на его место другого, который примером своего доброго образа жизни мог бы принести нам пользу и соответственно руководить нами, который сам бы жил праведно и нам бы давал пример праведной жизни». На это император ответил: «Мы согласны с тем, что вы говорите, и нет ничего приятнее, чем найти такого, кто зйнял бы святой и вселенский престол».

XVI. На эти слова все в один голос воскликнули: «Мы избираем себе в пастыри, верховным и вселенским папой святой Римской церкви Льва, почтенного протоскриниария святой Римской церкви, мужа испытанного и достойного звания верховного архипастыря, а нечестивого Иоанна низлагаем за его безбожные нравы!». Повторив это трижды, они с согласия императора, с хвалебными, согласно обычаю, гимнами, ввели названного Льва в Латеранский дворец и в установленное время в церкви св. Петра возвели его путем святого посвящения в сан верховного архипастыря31, дав ему клятву в верности.

XVII. Вслед за тем святейший император, надеясь, что сможет остаться в Риме с немногими людьми, дабы не обременять римский народ многочисленностью войска, дал многим разрешение вернуться домой. Как только Иоанн, так называемый папа, узнал об этом, он, хорошо знавший, как легко можно за деньги купить расположение римлян, тайно отправил в Рим послов, обещая им богатства св. Петра и всех церквей, если они нападут на благочестивого императора и господина папу Льва и безбожно убьют их. Что тут говорить? Римляне, полагаясь на малочисленное войско, скорее обманутые этим, и воодушевленные обещанными деньгами, как только протрубили в рог, поспешно бросились на императора, чтобы его убить32. Император вышел им навстречу на Тибрском мосту, который римляне перегородили повозками. Его храбрые воины, привыкшие к войне и неустрашимые сердцем, с оружием бросились в их ряды и, при отсутствии сопротивления, устрашили их, как ястребы стаю птиц. Ни убежища, ни корзины, ни пустые бочки, ни даже клоаки для нечистот не могли быть для бегущих надежной защитой. Итак, их убивали и поражали со всех сторон, в том числе и со спины, как то и подобает отважным мужам. Кто тогда из римлян остался бы жив после такого побоища, если бы не милосердие святого императора, - которого они вовсе не заслуживали, -остановившего и отозвавшего своих людей, все еще жаждавших крови?

XVIII. Итак, когда мятежники были побеждены, а от тех, кто остался в живых, взяты заложники, почтенный папа Лев бросился императору в ноги и умолял его вернуть римлянам заложников, а его самого вверить их верности. Наконец, по просьбе почтенного папы Льва святой император вернул римлянам заложников, хоть и предвидел, как это будет рассказано мною ниже, что они опять возьмутся за старое. Итак, он доверил этого папу верности римлян, словно агнца волкам. Уйдя затем из Рима, он поспешил в Камерино и Сполето, где, судя по слухам, находился Адальберт.

XIX. Между тем женщины, с которыми. Иоанн, так называемый папа, занимался развратом, будучи знатного рода и весьма многочисленны, подговорили римлян убить верховного и вселенского папу Льва, избранного Богом и ими самими, и впустить в Город Иоанна. Когда те так и сделали, почтенный папа Лев милостью Божьей освободился из их рук и с небольшой свитой обратился к милосердию благочестивейшего императора Оттона.

XX. Святой император, тяжело перенеся подобное бесчестье, - как то, что папа Лев был низложен, так и то, что низложенный Иоанн изувечил кардинала-дьякона Иоанна и скриниария Аццо: первому отрубили правую руку, а второму - отрезали язык, два пальца и нос, - решил опять собрать войско и вернуться в Рим. Однако еще до того, как были собраны войска святого императора, Господь пожелал показать всему миру, насколько справедливо был низложен своими епископами и всем народом папа Иоанн и насколько несправедливо принят затем обратно33; однажды

.

Монограмма (справа) императора Оттона I Великого (слева на латыни: «Подпись господина Оттона великого и непобедимого II императора августа»)

ночью, забавляясь за [стенами] Рима с женой некоего мужа, он был поражен дьяволом в висок так сильно, что уже через 8 дней умер от этой раны34. Но и святое напутствие не принял он по наущению того, кто его поразил, как то часто мы слышали от его родичей и друзей, бывших тогда при нем.

XXI. Когда он умер, все римляне, забыв о клятве, данной ими святому императору, поставили папой кардинала-дьякона Бенедикта и клятвенно обещали никогда его не покидать, но защищать против власти императора. Император, услышав об этом, окружил Город и никто не мог из него выйти, не поплатившись каким-либо увечьем; осадными орудиями и голодом он утеснял их до тех пор, пока вопреки воле римлян не овладел Городом и не восстановил на престоле почтенного мужа Льва; Бенедикт, похититель верховного престола, был передан им в руки Льва35.

XXII. Когда в церкви Латерана заседали господин Лев, верховный и вселенский папа, и святейший император Оттон, а также епископы римские и итальянские, архиепископы из Лотарингии и Саксонии, епископы, священники, дьяконы и весь римский народ, - их имена будут указаны ниже, - пришел Бенедикт, похититель апостольского престола, введенный руками тех, кто его избирал, и облаченный в папские одежды. Кардинал-архидьякон Бенедикт обратился к нему со следующей речью: «Какой властью и по какому закону, о похититель, присвоил ты это папское облачение, когда жив еще настоящий господин наш, почтенный папа Лев, которого ты сам, обвинив и изгнав Иоанна, возвел вместе с нами на апостольский престол? Или сможешь ты отрицать данную тобой и прочими римлянами присутствующему здесь господину императору клятву не избирать и не рукополагать папу без его и сына его, короля Оттона, согласия?». Бенедикт отвечал: «Если я в чем-либо погрешил, пожалейте меня». Тогда император, проливая слезы, - этим он явил свое милосердие, - просил синод не осуждать Бенедикта, не выслушав. Если он хочет и может, пусть ответит на вопросы и защитит свое дело; если же не может или не хочет, но сразу признает себя виновным, пусть они ради страха Божьего будут к нему милосердны. Услышав это, названный Бенедикт тотчас же бросился к ногам господина папы Льва и самого императора, воскликнув, что виноват, и признав себя похитителем святого Римского престола. Затем он снял с себя паллий и вместе с епископским посохом, который нес в руке, вернул господину папе Льву. Папа сломал этот посох и показал народу его обломки. Затем он велел Бенедикту сесть на землю, после чего снял с него ризу, которую называют «планета», вместе со столой. А затем сказал всем епископам: «Мы лишаем Бенедикта, похитителя святого Римского и апостольского престола, всякого епископского и священнического достоинства; все же ради милости господина императора Оттона, усилиями которого мы восстановлены на принадлежащем нам престоле, мы разрешаем ему сохранить звание дьякона, но не в Риме, а в ссылке, местом которой назначаем...»36

.

Печать императора Оттона I Великого

ЛИУТПРАНД, ЕПИСКОП СВ. КРЕМОНСКОЙ ЦЕРКВИ, ЖЕЛАЕТ, ЖАЖДЕТ И МОЛИТСЯ, ЧТОБЫ ОТТОНЫ, НЕПОБЕДИМЕЙШИЕ РИМСКИЕ ИМПЕРАТОРЫ-АВГУСТЫ, И СЛАВНЕЙШАЯ ИМПЕРАТРИЦА-АВГУСТА АДЕЛЬГЕЙДА ЗДРАВСТВОВАЛИ, ПРОЦВЕТАЛИ И ТОРЖЕСТВОВАЛИ.

I. Что явилось причиной того, что вы1 до сих пор не получали ни писем моих, ни вестника, станет ясно из последующего отчета2.4 июня мы прибыли в Константинополь и, будучи в поношение вам дурно приняты, подверглись постыдному обращению. Нас заперли в доме3, довольно большом и открытом, который не защищал ни от холода, ни от жары. Вооруженные воины были поставлены на страже и запрещали моим людям выходить оттуда, а [всем] остальным туда входить. Этот дом, только и доступный для нас, заключенных, был настолько удален от дворца, что мы, добираясь туда не верхом, но пешком, едва дышали [от усталости]. В довершение наших бед греческое вино оказалось невозможно пить из-за примешанной к нему сосновой смолы и гипса. В доме не было воды и только за деньги мы могли купить воду, чтобы утолить жажду. К этой немалой беде добавилась еще одна, а именно наш сицилийский4 страж, который ежедневно доставлял нам припасы; если захочешь найти ему подобного, то найдешь не на земле, а разве что в преисподней; ибо он обрушивал на нас, как разлившийся поток5, любое зло, любое надувательство, любой шантаж, любое мучение, любое несчастье, какое только мог придумать. В течение 120 дней не было ни одного, который бы не доставил нам стонов и стенаний.

II. 4 июня, как записано выше, мы достигли Константинополя у Золотых ворот6 и ждали, сидя на лошадях, под проливным дождем7 до 11 часов. В 11-м же часу Никифор8 приказал нам войти, но решил, что мы, украшенные вашей милостью, не достойны прибыть верхом, и нас отвели в названный уже мраморный, ненавистный, лишенный воды и открытый для сквозняков дом9; 6 июня, в субботу накануне Троицы, нас ввели к его брату Льву, куропалату и логофету10, где мы выдержали большой спор о вашем императорском титуле11. Ибо он назвал вас не императором, то есть на их языке, а с целью унизить - , то есть по-нашему королем; когда я сказал ему, что это означает одно и то же, хоть и обозначается по-разному, он заявил мне, что я пришел не ради мира, но ради того, чтобы вести споры; так, встав в гневе, он довольно презрительно принял ваши письма, не сам, а через переводчика; был он человеком довольно внушительным, но лживого смирения, на которого ежели кто обопрется, то пронзит себе руку12.