Чтение онлайн

— Звучит довольно… сложно, — покачал я головой. — Хотя в целом я понимаю, о чем ты говоришь. Это почти как с собственной проекцией во время сна, так?

— Да. С Царством Снов принцип тот же, что и с отражениями, и с тенями.

— Я не умею работать с проекциями ни того, ни другого типа…

— Не важно, — Красная развела руками, пройдясь из стороны в сторону. Это было особенно забавно, ведь она была проекцией и пропустила сквозь себя деревянный столик с фруктами, стоявший в моих покоях. — Ты можешь видеть множество своих отражений. И множество своих теней, если стоишь около разных источников света. Так же и с проекциями сознания. Ты крутишь в мыслях воспоминание — и смотришь на себя со стороны. Ты спишь и видишь глазами своей проекции, ты воображаешь и вновь смотришь на себя со стороны. Вообрази дважды, вызови два воспоминания — и у тебя будет две проекции. В будущем и этого не потребуется. Ты сможешь даже не контролировать их напрямую. Просто создавать проекцию с нужным желанием, нужным стремлением, навыками в меру своего могущества. И отправлять её в царство снов.

— А если я воображу не себя? Тигра? Дракона? Демона?

— Главное — понимать, что ты воображаешь. Самое опасное тут — заложить те свойства в образ, которые ты не ожидаешь. Тогда можно знатно удивиться. Если же ты сможешь это сделать… Именно так и создаются творения снов. Из материи снов, наполненные маной, они могут обрести любую форму, любые возможности, любые силы. Только бы хватило могущества и умений заклинателя. Ты сталкивался с подобными созданиями в Бахре. Если ты будешь достаточно могущественен, то сможешь вырвать свое творение из мира снов, воплотив его в реальности.

— Кстати. В Тафипе больше слоев, чем семь. В Царстве Снов их только семь? Этих Царств?

— Это… Тебе пока рано знать.

— Не понял… Что там такого, что мне рано знать, Красная? — Я по-настоящему удивился.

— Их четырнадцать. Везде. И в мире снов, и в мире зеркал, и в мире теней. Но я не стану рассказывать тебе об этом, пока не вернем мне плоть!

— А… Так бы и сказала, что хочешь меня мотивировать, — язык я прикусить был вынужден под пристальным пылающим кроваво-алым взглядом.

***

— Ничего важного. Просто у зеркали, мира снов и царства теней ровно по четырнадцать слоев, как говорила мне мой учитель. И слои мира снов называются царствами. Первые семь слоев — первые семь царств. Вот и все. Мне это кажется все более странным. Вроде бы эта магия схожа — вся она обращается к нереальности, но уж слишком похожа структура. А теперь я узнаю, что есть еще и одинаковые названия у слоев. Кроме того — Джеремус.

— А что с ним? Кроме того, что он теперь носит имя Джасухинвал и превращается в непонятную сущность не от мира сего? Что вы на меня так смотрите?! Мне одной кажется странным вести сейчас философские беседы?

— Закончи мысль, Тиглат. Может быть, это важно.

— Да так.. Просто перед тем, как на него налезла Маска, он что-то говорил про Дом Боли и Дом Иллюзий. Я никогда и не слышал ничего такого.

— Дом Боли — это один из двенадцати кланов демонов Хвитачи.

— Это да, но Дома Иллюзий у них нет. В Шумере известны их Дома и имена глав. Огонь, Вода, Земля, Воздух, Жизнь, Смерть, Порядок, Циферблат, Металл, Смех, Боль и… И еще какой-то. Но точно не Иллюзий.

— Дом Хаоса, но я могу ошибаться. Не изучал эту информацию. Но, если выберемся, гипотезу проверить стоит. Внутреннее расследование в Корпусе позволяет получить доступ к максимально полной информации о члене организации. Плюс — копилка знаний ЭКЧ. Вряд ли мы не найдем ничего о том, что имел в виду Джеремус. Сосредоточимся на том, как отсюда выбраться. Ты говорил, что первый слой зеркального измерения должен постоянно менять форму. Но это не так.

— Да. Сам заметил, — я покрутил головой. Место, где мы стояли, не изменилось ни на грош. Вообще. А ведь это ненормально для Тафипы! И… А знаю ли я вообще, что есть нормально для нее? Как выяснилось — она присутствует в разных мирах в разной степени. И то, что нормально в её части, близкой к Земле, совсем не так естественно может быть там, где она ближе к Парифату в многомерной структуре реальности. Хотя это вообще очень странно. Тут скорее бы задавать вопрос — а где именно в структуре реальности такой конструкции вообще есть место? В Шумере не так уж хорошо вообще понимают такие нюансы. Но на Парифате я довольно неплохо изучил, как устроена вселенная, миры, лимбо и прочие замечательные особенности мироздания. И Тафипа не походила ни на что из того, что я знал.

— Не понимаю… — Я покачал головой.

— Что не так? — Кларна уже успокоилась. Она все же была не студенткой школы Искусства, а состоявшимся магом. Вероятно, на нее сильно повлияла даже не сама ситуация, а то, как быстро, буднично и без серьезных спецэффектов мы лишились большей части отряда и как спокойно на это отреагировали мы с Ортинумом. На самом деле, тут был еще нюанс. Мы все еще не выбрались из задницы, в которую превратилась текущая миссия. И оба чувствовали себя очень сосредоточенными. Не знаю, как мы будем реагировать, когда расслабимся, но в моменты такой вот интенсивной нагрузки на психику у меня словно бы мозг наполнялся ледяным крошевом, не дававшим двигаться лишним мыслям. Потом. Не сейчас. Сейчас — только холодный расчет и анализ.

Мы шли по неизменному пространству уже несколько часов. Это было сюрреалистичным безумием. Здесь было только три элемента пейзажа. Рыжий песок. Белый песок. И кованные скалы. Песчинки разных цветов почти не смешивались промеж собой, образуя странные дуальные узоры в низинах рельефа. В остальных же местах подобно вскипевшей когда-то давно и застывшей пене, приобретая самые причудливые формы от извергавшихся в прошлом гейзеров до монументальных изваяний, напоминающих всевозможных чудовищ, возвышались скальные массивы. Но они не были образованием некой природы, пусть даже и столь неестественной, какая только и могла быть в этом месте. Нет! Они являлись словно бы творением рук человеческих. Собранные из прутьев, сваренные грубым способом, словно бы кузнечной сваркой из примитивной кузницы, целые массивы иногда в несколько десятков метров высотой создавали странный пространственный пейзаж, который иррационально отторгался подсознанием. Мозг словно шептал — это неправильно. Здесь что-то не так. Такого не может быть. Не должно. А дважды неестественным было то, что этот пейзаж не менялся. Словно стальная проволока и прутья металла в этом месте сковали не только пески под собой, но даже само пространство, не давая ему незаметно искажаться, как это столь привычно любит делать первый слой Тафипы.

— У меня странное чувство. Словно что-то не так. Словно мы что-то упускаем.

— Очевидно, что мы что-то упускаем, — молчавший до того Ортинум махнул рукой. Молчаливый, он просто шел вперед. Цель была проста: найти место в этом многомерном хаосе, где зеркаль ближе подходит к нормальной реальности. Я бы такое место почувствовал. Только если классическая Тафипа колеблется многомерными флуктуациями подобно вспенившейся морской глади во время начинающегося шторма, то мы словно бы шли по какому-то из её измерений, застывшему подобно ледяной корке зимнего водоема в северных широтах Земли. Здесь чувствовалось, что реальность далеко. Просто далеко. Неизменно далеко. Мы не приближались и не удалялись. Оставались на месте по иррациональному направлению существующих тут только по своим самовыдуманным и постоянно меняющимся законам координат. — Тиглат. Мы слишком долго идем.

— Мы можем идти так днями напролет.

— Можем. Но мы не можем тратить на безуспешные поиски дни напролет, — покачал головой командир. — Я не думаю, что сотня метров или даже сотня километров вперед что-то изменят. Ты же видишь: там все так же, как и здесь, — мы как раз поднялись на очередную вершину кованной скалы, напоминающую странной формы дюну этой невозможной пустыни. Вдаль простирался до скрежета зубов однотипный пейзаж, раздражающий своим однообразием. И там ничего не менялось. Совсем ничего.

— Я… Не хотел бы прибегать к другим способам.

— А они есть?

— Можно попробовать пробить проход ниже. Возможно, мы в некоем пузыре… В сегментированной части Тафипы. Я не уверен, что такое возможно, но иного объяснения тому, что я вижу, попросту нет. Тогда через второй слой мы сможем вырваться в другую часть первого и выйти, но это означает, что мы добровольно нырнем еще глубже в это пространство, без гарантии возврата. А еще… Можно попробовать найти направление к одному месту.