Чтение онлайн

Но вот эта смена эпох, переход — это были два спорных императора. Абраксол и Громорокатран. Первого величали вторым после Бриара. Великим, мудрым и прочее-прочее. А вот Громорокатрана… Ну, про него предпочитали не вспоминать. Его правление заканчивало “золотой век” и начинало так называемую “серебрянную эпоху”. Возможно, они названия получили по именам орденов золотых и серебряных магов, которых создали соответственно Бриар и Громорокатран. Не знаю… Но дело не в этом, а в том, что Абраксол был миролюбив и занимался развитием образования, наук и культуры. Безусловно, он сделал для Парифата много. Очень много. То, что я вижу вокруг себя каждый день: изобилие, бесплатные еду, перемещение, образование, возможность заниматься практически чем угодно… Это все наследие Бриара и Абраксола. Именно при нем Парифат стал таким, каким я его вижу сейчас. И это вроде бы чудесно, но была одна страница в истории его правления, которую иначе как ведром дегтя в бочке меда и не назовешь. Четвертое Вторжение.

Вторжение Паргорона на Парифат случилось во времена Абраксола и стало тяжелейшим испытанием в истории Империи. Сколько людей они потеряли — я не знаю. Но, полагаю, речь идет о сотнях миллионов человек, если не о миллиарде. Чудовищные цифры, которых иному темному миру хватило бы для того, чтобы с нуля построить свою цивилизацию. И, казалось бы, это в порядке вещей. Противостояние-то было не с соседним королевством, а с целым Паргороном! Миром, который в окрестностях был самым могущественным из демонических. На Парифате я узнал еще о нескольких помимо тех, имена которых слышал в Шумере. Среди Лэнга, Ада, Хвитачи, Кристальной Тьмы, нескольких десятков других, не имеющих разумной цивилизации или просто ничтожных и слабых, Паргорон был самым могущественным из всех. Хвитачи мог бы с ним так или иначе сравниться, но он был разделен на множество домов. Еще был какой-то относительно далекий мир во главе с темным богом-драконом, но большего про него я, увы, не нашел. Так что же было не так? Ход этой войны! Который я не поленился изучить. Например — первый год вялых боевых действий, когда не проводилась полноценная мобилизация всех сил государства. Или полное отсутствие помощи из других миров. Казалось бы — о чем речь? Но нет. Парифат — очень богатая и могущественная империя. И этот мир контактирует со многими другими. ЭКЧ и многие частные организации набирают наемников из соседних миров. Я тому пример. Но на государственном уровне сделано ничего подобного не было. Между тем на одной только Земле можно было бы найти несколько десятков сильных демонологов. Много это или мало? С учетом того, что мы, шумеры, имеем право призывать имена Мардука — это немало. Ничтожно в масштабах огромной империи, но ведь иномирный контингент мог бы быть собран значительный и это как минимум сэкономило бы множество жизней. Но это все мелочи… Самое главное — у парифатцев есть Криабаллы.

Об этих удивительнейших артефактах, созданных Бриаром Всемогущим я знал. Книги, в которые он заключил свою магию. Каждое заклинание, которое знал. Так вот. Там должно было быть и заклинание призыва Гламмгольдрига. И его убийства. А это — самый могущественный демон Паргорона. Его Владыка. Возникает вопрос — я ли чего-то не понимаю, или это Император Абраксол, имея возможность призвать и убить самую могущественную тварь Паргорона, решил этого попросту не делать?.. Вроде бы самые опасные Криабаллы хранятся в каком-то защищенном хранилище… Хранились. Или только один — я так и не понял. Но сам факт!..

И вот после этого приходит Император Громорокатран, который занялся в первую очередь борьбой с преступностью, укреплением армии и обороны Парифатской Империи. А заодно — окончательным объединением планеты. Хотя Алмазный Рай, ставший позже Алмазным Бастионом, он включить в состав Империи так и не смог, конечно. Но дело не в этом, а в том, что Абраксола величают настоящим наследником Бриара, а Громорокатрана предпочитают не вспоминать. Во всяком случае — большинство жителей Империи. Хотя, я уверен, произойди Четвертое Вторжение при его правлении, жертв было бы намного меньше.

— Значит, никуда перемещаться не нужно?.. — Я оглянулся вокруг.

Мы находились в одном из помещений, выделенных кафедре истории в корпусах Академии. В отличие от многих зданий Бриарогена, это не было многомерным, что вообще уже являлось большой редкостью. Я, честно говоря, даже немного привык к тому, что каждая ручка, которую я поворачиваю, отвечает еще и за подслой пространства, куда я прохожу. Боюсь, на Земле придется отвыкать от этого… Так вот, это был один из корпусов Академии, который традиционно занимали кафедра истории, исторический клуб и какие-то организации, занимающиеся исследованием аномалий пространства. Перестроить корпус и сделать его многомерным сейчас было дороговато, так что сюда просто запихнули тех, кому противопоказана многомерность местонахождения: влияет на изыскания и результаты работ. А остаток помещений раздали всем нужным и ненужным проходимцам. У историков была своя “база” еще и в центральном корпусе, так что они просто “отхватили” тут немного лишнего.

— Не нужно. Я взял на себя труд подсчитать точное темпоральное расстояние… Вам нужно вернуться назад ровно вот на такое количество дней, — мужчина протянул мне бумажку. Я кивнул — это упростило бы дело.

***

Беды мало что предвещало. Война с Паргороном велась уже не первый месяц и даже не первый год, но в дни праздника Равноденствия демоны боевых действий не вели. Была ли причина в уважении к местным традициям и благородстве или особые даты и вправду влияли на нечистую силу, но Империя привыкла к этому, расслабилась, отчего пропустила удар в самое сердце. Масштабное вторжение в Бриароген произошло в момент отсутствия большинства сильных магов, занятых отвлекающим ударом Паргоронских войск. Император Абраксол, Арикед Черный, Лунариаль Звездоликая, неполный состав императорского совета и многие другие в момент наибольшей нужды отсутствовали в столице.

Эти ощущения, когда я смотрел на огромный, сильно изменившийся в будущем город, словно бы отовсюду, они не были похожи на прошлые. Словно мой взгляд и понимание происходящего стали… глубже. Я чувствовал больше, я словно бы читал глубинную историю места, причины, особенности периода. Как будто способность, данная мне Хаухет, улучшилась… Хотя нет. Скорее — появился больший опыт. Я и раньше получал такую информацию, просто… Не воспринимал. Сам город словно бы рассказывал мне о том, чему стал свидетелем.

Все началось даже не с набега гохерримов и не появлением в пределах столицы всевозможных чудовищ. Все началось с мошкары. Я увидел этот исторический момент. Этого первого человека, который понял, что что-то не так. Обычный подросток лет пятнадцати. Его больно укусила севшая на предплечье муха.

— Ай! — Хлопок по руке, вопреки ожиданию, насекомое не убил.

А затем фасетчатые глаза изменились. Один глаз превратился во множество более мелких клеточек, еще больше раздробился, потеряв правильные формы делений, присущие насекомым. А второй наоборот — собрал все фрагменты вместе, трансформировавшись в человеческий зрачок.

В глазах паренька отчетливо читались проносившиеся в его голове мысли: дрянная шутка какого-нибудь мага, случайность — странное насекомое, может быть, лабораторное. И последнее. Самое отгоняемое, самое страшное осознание. Когда под кожей в месте укуса зашевелились личинки, жрущие плоть, в глазах их нового обеда таки возникло понимание: Кхатаркаданн.

На улицах то и дело начинали раздаваться другие крики, многие люди уже начали понимать, что не просто так из ниоткуда начали появляться насекомые, чья огромная туча, спускаясь с неба, стала загораживать солнечный свет. Но все было уже неважно. Кто-то пытался связаться с близкими или переместиться, кто-то — просто бежать…

Я воочию наблюдал давку на разных улицах, драки, хаос, появляющихся то тут, то там жуков, комаров, мух и даже каких-то достаточно крупных тварей, похожих на саранчу. Тем, кому особенно не везло быть сожранными этими насекомыми сразу, приходилось испытывать целый спектр страданий. На преображавшихся на глазах улицах появлялись лежащие на земле люди, под кожей которых ползали личинки. Уже вскоре им приходилось испытывать последний апогей своих мучений, когда из пустого мешка с кожей и костями вырывался целый рой, не оставляющий после себя и грамма мяса или иных тканей тела и уносящий с собой саму душу.

И вот когда паника достигла, казалось бы, апогея, когда люди бежали к убежищам, а миллионами жителей просто некому было управлять, тогда и явились все остальные “участники процессии”.

Низшие. Вынужденно сделав небольшое умственное усилие, я вспомнил, что эти твари вроде бы результат перерождения парифатцев, отправившихся вслед за Таштарагисом после окончания Тысячелетия Мрака и Третьего Вторжения соответственно. Тупые твари, чем-то напоминают шогготов. Не внешне даже, а идеологически. Жрут, сражаются, жрут… Изрыгают остатки пищи, из которых рождаются новые подобные существа. Много их не было. Вместе с другими чудовищами, материальными и полуматериальными, слизниеевыми демонами и прочей дрянью были выпущены Паргороном вперед, вторгшись на улицы и отвлекая на себя силы магов-защитников. Как бы ни был силен Кхатаркаданн, весь город мгновенно он охватить не мог. Тут каждый дом был пропитан чарами, столица прекрасно защищалась. И, быть может, будь элита имперских магов в тот момент в городе, силы Паргорона были бы отброшены… Но её не было.