Чтение онлайн

Вот и возникает вопрос — а как призраки воинов и шаманов из племен людоедов-демонопоклонников повлияют на мой дом, чья собственная душа еще не сформировалась? Не станет ли основой для нее их коллективное бессознательное? Их злоба? Не станет ли это место проклятым? Не будут ли тут чахнуть дети? И не выберутся ли духи, найдя лазейку в своих оковах?

Не было ответов на эти вопросы, оттого я и откладывал вариант с эмушитами.

В конце концов я решился на компромиссный шаг. Два дня я уходил глубоко в подвалы — джинны прорыли по моему настоянию целых четыре глубоких этажа подземелий. Тут располагались и склады с продуктами, и казематы для людей, и клетки для демонов, пусть я их пока и не зачаровал, и катакомбы с несколькими тайными ходами… И потайные залы, в одном из которых стоял большой кусок гранита. Вязь символов древних языков уже была выдолблена в камне, но мне предстояло промазать каждый символ своей кровью и долго зачаровывать эту махину. Сердце дворца — алтарный камень.

Духи места есть души и отражения домов. Во всяком случае — духи строений. И я хоть и не мог произнести заклинание, создавая такое существо, но зато мог способствовать его появлению иным образом. Я буквально по локтю прорисовывал каждый уголок каждой комнаты, вкладывая в чертежи свои мысли, идеи, ожидания и задумки. И именно те мои изначальные размышления, я уверен, лягут в основу того, кто тут однажды появится.

Так вот, этот камень — алтарь дома. Алтарь местного божества, которого еще нет. Тут ему можно молиться, тут ему можно жертвовать. Не сказать, что это в порядке вещей — обычно что-то такое появляется стихийно в виде очагов, где готовят еду. В качестве жертв домовым кидают первый кусок в огонь, отрезы ткани, волосы… Но в моем случае я заранее все предусмотрел. И именно этот артефакт станет жертвенником. Кроме того, он должен был быть узилищем для джинна-марида и накопителем, пусть семьдесят две кристаллические формы пока еще не заполнены — я только буду заказывать их у артефакторов и алхимиков.

Но ничто ведь не мешает мне заключить тут не джинна, а эмушитов? Барабан все равно разрушается? Ведь так? Тогда их души могли бы остаться в камне. Не как мои глаза и уши, не как мои слуги. Но как источник маны. Просто станут снабжать энергией все те многочисленные заклинания, которые я тут буду накладывать. Если вдруг враг, кем бы он ни был, уничтожит пирамидку в саду, то останется еще этот запас и этот источник. Обычно такие действия чреваты недовольством богов… Если заметят. Но конкретно у этих душ покровителя убил Менгске Призывом Первого Имени. Так что за эмушитов никто не хватится и никто не вступится даже теоретически. На практике из-за полусотни плюс-минус духов со мной и так вряд ли бы кто-то стал связываться. У богов и их слуг забот хватает, а заточение в артефактах рабов или врагов вполне себе не редкость. Богам-то что? ну заточил какой-то маг какого-то бедолагу из числа верующих в свое кольцо. Так сколько там просидит несчастный? Год? Десять? Сто? Да даже и несколько веков — для богов это всего лишь миг. Тому же Шамашу молились тысячу лет назад, молятся и сейчас, и через тысячу молиться будут.

Так что два дня я готовил артефакт к «приему постояльцев», проверяя и перепроверяя его возможности, структуру, зачарования. Переселение эмушитов из барабана произошло буквально за несколько часов до явления Гуабы обратно, а сам барабан я уместил в одной из ниш в большой гостинной. Рабам было сказано не трогать, а что там будет с дураком, который не послушается моего наказа… Не очень-то и важно. Дворец не разрушит, а остальные последствия и смерть идиота меня мало волнуют.

— Собираешь коллекцию, Магистр, — Менгске крякнул, когда ему в лоб прилетела на полной скорости муха. Ну или скорее мелкий овод. Видимо, жаркий день совсем сбил насекомому навигацию. Выглядело это настолько комично, что я невольно заулыбался.

— Это история, Верховный. Моя история. Отчего бы не собирать.

— Не только твоя, а наша. Всей Гильдии, всех магов Шумера.

— Ты это ведь не просто так говоришь?

— Ты учился у непростого учителя. И я, как и весь Шумер, признаю право убить его. Потом ты убил Хорана. Дальше убил Йена. Это все шумерские маги, которых ты отправил на встречу с богами, Тиглат из Вавилона?

— Конкретно этих трех я отправил на встречу с демонами, — я нахмурился. — Ты странно ставишь свой вопрос, Верховный.

— Я очень правильно его ставлю. Тебе, как и всем магам, надо отдавать долг нашему искусству. Твой второй учитель — Халай Джи Беш, воспитал больше двух десятков учеников. Его ученики становились архимагами, становились магистрами. Ты вот — магистр. Тебе сколько? Пятьдесят два?

— Примерно так… Вроде бы. Я не особо считаю.

— А учеников все еще нет. Я в этой истории с Гуабой пошел тебе навстречу. А ведь мог поступить по-разному. Теперь ты пойди навстречу Гильдии, отдай долг нашему искусству, дабы оно не увядало после нас с тобой. Возьми учеников. Учи их. Научи. Сделай подмастерьями. И живи дальше в роскоши и изобилии, как положено хорошему чародею.

— Это приказ, Верховный?

— Это наказ. И лучше бы тебе его не ослушаться.

— Я услышал тебя.

— Надеюсь, еще и понял, — Менгске посмотрел на меня долгих две секунды, после чего повернул назад — к выходу из помещения. Я провожал его взглядом, пока туника архимага не скрылась за поворотом коридора.

Ученика? Мне? Из меня учитель… Такой себе. Надо побыстрее с дворцом заканчивать и искать Агаста, кстати. А новых учеников брать я пока не готов. Хотя Верховный будет настаивать. Мнегске — старый упертый козел. Еще, правда, могущественный и мудрый. Но про первую часть его описания знают все, а про вторую он обычно напоминает.

Позже появилась Гуаба. Глядя на нее со стены дворца, я мрачно усмехался. Репутация — дело такое. Если вопросы с Верховным уже решены, то мне больше никто ничего не предъявит за эту выходку. А вот жители города наверняка пережили не самые лучшие дни своей жизни. Я сразу, еще в первый день, когда они прибыли, сказал людям Машды — гуаба перестанет быть великим городом, если они со мной свяжутся. Свои обещания я сдержал. Если энн отрекся от своего титула — или помер, что тоже меня устроит — то больше со стороны города мне угрозы нет. Не думаю, что там найдется кто-то достаточно отмороженный, чтобы со мной теперь конфликтовать. Осталось завершить дела хозяйственные, зачаровать стены, вложить в пирамиду и алтарный камень хотя бы по несколько колб-накопителей… И можно отправляться Бхопалар. Или еще куда. Те-Кемет? Земли Эллады? Мне нужно сосредоточиться на двух важных задачах — Агаст и Ксарнраадж. Времени прохлаждаться вечность нет.

Утту’Хуменгаль был истинным сыном своего отца. Да, не старшим — тот от другой наложницы и, по мнению самого Хуменгаля, являлся тем еще идиотом. Но в целом — Утту’Хуменгаль вообще практически всех людей причислял к этой категории, так что не удивительно. И вот в этом-то «не старшим» и была загвоздка. Наследует отцу обычно старший.

Юноше… Хотя какой он юноша? Молодой мужчина уже! Мужчине было просто досадно, что брат-идиот едва-едва справляется с делами. Конечно, он умел читать и писать на табличках, умел вести учет, умел водить корабли… Перечислять весь список умений старшего брата Утту’Хуменгаль даже мысленно не стал, иначе картина идиота получалась блеклая — выходило, что он аж братца нахваливает…

Но дело не в том. Эрру’Келю не хватало дерзости, напористости, готовности рисковать. Их отец, их дед, их дядя — они построили торговое дело семьи. Они обзавелись двумя кораблями, они начали возить удивительные сушеные фрукты, шерсть, рабов из дикого Куша… Они были готовы рисковать. А вот Эрру’Кель годился лишь на то, чтобы за всем этим присматривать. Ну да. Делал прибыль. Так попробуй её не сделай, когда уже есть и два корабля, и команды, и склад, и дом, и помощники! Да какие! Последнее плавание к берегам Эстриды — мелкого торгового поселения в землях Куша, состоящих из лесов и саванны, возглавлял он — Утту’Хуменгаль. И как возглавлил! Он трижды перепродал весь товар на разных остановках, прошел вдоль побережья от Эстриды, рискуя потерять корабль и часть команды, но зато сумел разграбить засветло две деревни и набить трюм рабами! Три десятка человек — сплошь молодые юноши и девушки. И какой-то товар с их домов собрать тоже удалось: мелкие драгоценности из природного кварца и янтаря, металлические изделия…

Он двукратно окупил все вложения в этот рейс! А что в итоге? Отец лишь неодобрительно качал головой, отругав за риск. Братец вложил все в шерсть, пустив корабли вверх по великому Евфрату аж к берегам Те-Кемет. На кой уттуку там этой шерсти столько? Какой срок будет у её продажи? Месяц? Сколько там проведет вообще корабль? А какая прибыль? Они хотя бы два сикля с десяти получат от этого? Зато без риска и надежно! Надежно… Это слово Утту’Хуменгаль ненавидел. Надежно — это для стариков. Молодые должны делать дело, должны рисковать! А что же старший брат? Он взял себе кушитку из пойманных Утту’Хуменгалем в наложницы! Тоже без риска и надежно! Никаких вложений, никаких трат. Так — младший постарался. Труд — это ведь не трата, правда? А недополученные деньги с её продажи — это не вложения.