Чтение онлайн

Хруст шейных позвонков и глухой удар тела о пол — вот и весь результат, которого он добился. Возникший в руке посох из кровавого электрума был крайне тяжело штукой.

Встретившись с темечком на такой скорости, он буквально проломил сатьяну голову.

Вылечат ли его? Да. Если в ближайшие минуты окажут всю возможную помощь. Иначе он станет еще одной мелкой статуэткой размером с ноготь, которую поставят в многочисленных нишах этих стен.

Пути назад теперь не было.

У меня оставались несколько козырей, о которых не знали храмовники, к которым они подготовиться не могли. Использовать их — себе дороже. Но выбора-то особо и нет, ведь так?

Облако Отчаяния вырвалось из рук настоящей красной вспышкой, порывом, во мгновение ока заполнившим помещение и коридоры впереди. Минус четыреста единиц маны.

Терпимо. Дальше — знак «быстро» С’мшита. Шанс у меня был только один. Один-единственный. Он состоял не в том, чтобы сделать что-то невероятное: в моем арсенале в принципе не было ничего такого, что в текущих условиях нельзя было бы чем-то остановить. Храмовники встали в слишком мощную позицию — никакой ход, никакой бросок костей меня не спасет. Так что требовалось не сделать что-то невероятное. Нет, нужно было не дать им осознать, что же конкретно я делаю.

Именно поэтому я уже активировал заклинание зеркальных фантомов. Ускорение С’мшита превратило нас всех в настоящие кометы, которые метнулись по разным поворотам и коридорам, истаивая в алой взвеси моего же собственного заклинания. Я же лихорадочно просматривал варианты ближайших пятнадцати секунд будущего, отбрасывая один за другим, рассчитывая свои действия вплоть до миллиметра и буквально чувствуя, как Предвестник кипятит мне мозги. Пока еще в переносном смысле, но в самое ближайшее время это уже не будет просто идиомой… Рассчет был на простой трюк. Фокус. Испортить брахманам, которые уже врывались в залу-хранилище, все возможности для адекватного восприятия реальности с помощью Облака Отчаяния. А заодно не дать им эффективно атаковать. Дальше — пустить фантомов. Они должны были рассеять внимание и исчезнуть в Облаке в случайных местах, пораженные моим же собственным заклинанием. Облако опять же должно было в той или иной мере экранировать воздействие стен Храма, не давая меня засечь среди фантомов, обладающих моей аурой.

Наконец, последняя нота общей мелодии. Рвануть на всей скорости к выходу, используя Ме Пепельного Отголоска. Стоило только кому-то понять, в какое состояние я перешел, засечь меня — и я, уязвимый к энергетическим воздействиям, оказался бы в ловушке Храма. Здесь даже могущественнейших лоа и богов места не из слабых можно покорить и спеленать, куда уж мне. Но в том-то и дело. Вся ставка была только на скорость и на то, что меня не засекут. В противном случае — песенка моя будет спета.

Искаженный в восприятии Пепельного Отголоска мир буквально пестрел красками, потоками чего-то непонятного, гротескными формами и неправильной геометрией объектов. Здесь углы скруглялись, трещины расширялись, а арки и проходы превращались почему-то в длинные тоннели. Но общая канва реальности оставалась такой же, как и была. Возможно даже, новое восприятие мне чем-то и помогало: я пытался пройти именно сквозь вновь открывшиеся маршруты, короткие пути и переходы, которые не были похожи на открытые пасти каких-то очередных чудовищ из числа храмовых покровителей. Почему каждая дверь и каждый проем внезапно обзавелись острыми зубами и рыскающими глазами, мне было в общем-то понятно. Так отражалось в этой форме восприятия все то, чем был издревле пронизан Храм Тысячи. Он буквально был единым многообразным ожившим чудовищем, которое подчинялось воле гуру и своих последователей.

И чудовище это обязательно меня бы скрутило, если бы смогло увидеть, найти. Я был подобен в этом мире бесшумной и невесомой тени, полупрозрачному силуэту, который, правда, ощущал постоянно нарастающий холод в груди.

Коридоры сменялись арками, проходами. Узкие тоннели внезапно почему-то улетали вверх невиданной высоты сводами, а широкие залы сжимались в тонкие щели меж зубами очередной пасти, которой обратились окружающие стены.

Но вырваться из Храма мне все это не помешало. Побег из твердыни волшебства земель Бхопалара занял всего восемь с лишним секунд: столь огромная была скорость, с которой я двигался. Но каждая из них показалась мне настоящей вечностью.

Я буквально выпал из Пепельного Отголоска в паре десятков метров от центрального входа в Храм, припав на колено и шумно вдыхая и выдыхая. Сердце бешено колотилось, голова кружилась после лихорадочного просчета вероятностей через Предвестника, а по венам тек настоящий лед, обратившийся в жидкую форму и смешавшийся с моей кровью.

Оказывается, использовать Ме в боевой обстановке на максимум — вовсе не то же самое, что тренироваться в тепличных условиях Парифата. Но главное дело оно сделало — я на свободе. Почти.

Почему-то все те пасти, щупальца, клыки и когти, которыми обратился Храм Тысячи, исчезли не до конца. Я буквально ощущал загривком, как это добро рвануло ко мне. На площади из мерцающего ледяного вихря появился Брафкасап. Он теперь и так научился?

— Ти…

Не дав гуру договорить, я ощерился в злой усмешке и исчез, растворившись в воздухе.

Надо отметить, место, чтобы скрыться от храмовников, я выбрал очень правильно.

Длительная погоня, которую за мной устроили, закончилась у юго-восточного берега залива Солнца. Не особо далеко, если подумать, от общины йогов. Была у меня мысль скрыться у них, но не знаю, пустили бы меня на порог.

Это только кажется, что храмовники не слишком универсальны и опасны. На земле Бхопалара после сокрушения Индрахутары, драгоглазых, вытеснения наг и свободных общин йогов, уничтожения Страны Рек они стали практически монополистами на волшебство. И это не замедлило сказаться. Если до войны большинство сущностей и духов, на которые так богата местная земля, все же были нейтральны, то сейчас, как выяснилось, чуть ли не каждая встречная-поперечная роща или поле сообщали о моем приближении и местонахождении. В воздухе постоянно виделись вдалеке брахманы на огромных птицах, а из-за деревьев то и дело появлялись сатьяны-соглядатаи, которые активно изучали теневые практики после падения эмушитов.

Храм, может, и был не тот, что прежде, но в Бхопаларе какая-то запредельно аномальная концентрация всяческих сущностей и лоа. И все они теперь предпочитали с храмовниками сотрудничать, когда тем требовалось. Что в свою очередь стало для меня крайне неприятным сюрпризом. Даже местечковые хранители некоторых водоемов сдавали мои перемещения, хотя уж эти-то в целом должны быть лояльны к жрецу Энки.

Благо ручьи и озера, крупные реки стали для меня все же скорее союзниками, чем врагами. Обычно преследователям того только и надо — чтобы какой-нибудь альтернативно одаренный «гений» петлял по ручьям и мелким речушкам. Одно из немногих воспоминаний прошлой жизни, которое оставалось в голове четким, было о странном убеждении прошлых моих современников в том, что вода якобы смывает следы. Но в этом времени всем прекрасно известно, что капли воды, наоборот, прекрасно консервируют запахи. От собак по мокрой почве вообще практически невозможно уйти. К счастью, выслеживали меня не с собаками.

Добравшись очередной серией телепортов до океана, я даже не подумал отдыхать.

Новое перемещение, знак «быстро» — и воду голыми пятками я уже рассекаю на огромной скорости, поднимая тучу брызг.

То, что идея была не самая здравая, я понял сразу же: небольшая волна зацепила голень, из-за чего устойчивое вертикальное положение моего тела мгновенно потерялось, а я сам закрутился оставшейся после применения с’мшитского знака скоростью и сопротивлением воды. Наверное, если бы Ледяной Ящер мог наблюдать, как мое лицо впечатывается в водную гладь с такой силой, словно его туда великан отправил залихватским ударом, то ему было бы капельку менее обидно за утреннее поражение.

В океане меня достать было практически невозможно. Чары водяного пузыря легли на рот, обеспечив приток воздуха и возможность дышать, а вызванное течение понесло меня прочь от берега. Даже наблюдатели с воздуха, если таковые и были, не сумели бы распознать меня на глубине в десяток с лишним метров.

— Выводы: Бхопалар — дрянное местечко. И путь мне туда закрыт. Прости, учитель, но твой друг оказался козлом, — я задумался. — Вонючим лэнговским козлом, проданным туда касситами. Вывод номер два: у меня кончилась приличная одежда.