Антимир
Шрифт:
Он поднялся с постели и полусонный проследовал в туалет, чтобы ещё несколько минут подремать сидя, и лишь потом уже окончательно начать утренний процесс реанимации физического тела: душ, горячий чай, завтрак.
Без двадцати пяти восемь Андрей Викторович сидел в своей машине во дворе офиса, ожидая прибытия хозяйки на работу.
Мария Анатольевна появилась у подъезда буквально через десять минут. Они поприветствовали друг друга, взаимно поинтересовались самочувствием и вместе поднялись в штаб-квартиру. Там их ожидал приготовленный Инной кофе, утренний приём гадалка сегодня отменила, а на вторую половину дня спланировала тех клиентов, кто шёл повторно.
Мария волновалась и не скрывала этого. Она никак не могла поверить, что не будет больше мистического растворения тела в пространстве, картина которого раз за разом визуализировалась в её воспоминаниях и заставляла испытывать неприятное чувство страха.
Хрусталёв наоборот был спокоен и уверен в себе.
Они расположились в комнате для приёма клиентов. Он в кресле в углу, она рядом на стуле, всё как прошлый раз, за исключением музыкального сопровождения, которому воспротивился Андрей Викторович.
— Оно не к чему теперь, концентрироваться могу в любой обстановке, — пояснил он.
Хрусталёв закрыл глаза и расслабился. Он попытался наладить телепатическую коммуникацию с Марией, поискал знакомый скан и, обнаружив его, мысленно спросил:
— "Готовы?".
— "Да".
— "Мне легко и свободно, следуйте за мной".
— "Я рядом. Не более пяти минут".
Он ослабил коммуникацию, перестал сопровождать скан и удерживать связь с ним. Все поменялось неожиданно, Андрей не почувствовал, но понял, что он уже там. Даже не так, его известили:
— "Мы рады вам, мы готовили дорогу, потому путь стремителен и лёгок".
— "Мария…?"
— "Да, я рядом, нет и десяти секунд".
— "Она также здесь, вы вместе".
— "Да, я здесь".
— "Не нужно следить за временем, время само напомнит о себе, все ответы на вопросы вы уже знаете. Осмотритесь здесь".
— "Как? Я ничего не вижу".
— "Что вы сиюминутно хотите увидеть?"
— "Наверное, корабль".
— "Так определитесь и смотрите…"
Тьма исчезла, словно кто-то включил электричество. Перед Хрусталёвым предстала внутренняя картина огромного сферического сооружения, где мягкий дневной свет спускался с высокого купола и обволакивал всё своим свечением. Объект казался не просто огромным, он был бескрайним, у него не было ни начала, ни конца.
Андрей сам себя ощущал светящимся шаром и созерцал вокруг таким же сферическим зрением. Он видел всё одновременно: пол, впитывающий свет, боковые панели с огромными экранами, на которых, как в магазинах бытовой техники, демонстрировалось что-то красивое и непонятное. Когда он что-то хотел рассмотреть вдалеке, оно тут же оказывалось рядом. Он мог мгновенно приближать и удалять предметы, он мог сам со скоростью мысли перемещаться во всех направлениях.
— "Почему корабль такой?"
— "Потому, что вы его так представляете".
— "Но на самом деле он другой?"
— "Какой?"
— "Не знаю, может…"
Тут его заинтересовал предмет, который показался знакомым. Он приблизил его. Но светильник прямоугольной формы, неожиданно превратился в куб, каждая грань которого была поделена светящимися линиями на девять квадратов. Он вращал его в пространстве, поочередно рассматривая все шесть сторон, хотя делать этого не следовало потому, что непостижимым образом видел, а, возможно, знал, как выглядит его тыльная сторона. Некоторые квадратики светились, другие были тёмными, а в третьих высвечивались пиктограммы, похожие на маленькие звёздочки или на фигурку человечка с расставленными руками и ногами.
— "Я видел это однажды!"
— "Конечно и не раз".
— "Что это?"
— "Это матрица души".
— ???
— "Это виртуальный прототип, характеризующий душевные качества человека. Каждая грань куба — это грань качества души с девятью свойствами, которые развивает человек в течение земной жизни. Когда зажгутся все кубики на всех гранях, ореол станет настолько сильным, что куб превратится в огненный шар. Это значит, что душа человека достигла совершенства и ей не требуется больше земных воплощений".
Тут Андрей словно прозрел и заметил то, чего не видел или на что не обращал внимания раньше: вокруг перемещаются множество огненных шаров, различаемых как по размеру, так и по яркости свечения. Сила яркости была неодинаковой, да и цвет свечения менялся от ослепительно белого до тёмно-оранжевого.
Ему было необычайно легко и радостно, он забыл обо всём: о Марии, вопросах, о времени. Он носился в пространстве с огромной скоростью, резко останавливался без инерции, менял направление. Самым невероятным было то, что он ни с кем и никогда не сталкивался, но зная, что он находится внутри огромной сферы, не мог вплотную приблизиться к её куполу, полу или боковым стенам. Необычайная сила всегда отодвигала и расширяла их настолько быстро, насколько быстро он приближался.
Ему захотелось проникнуть за экраны, но желание не исполнилось, и тогда он попросил:
— "А можно туда?"
— "Нет".
— "Почему?"
— "Браслет ваш помощник и ограничитель одновременно, он часть корабля, чтобы переместиться за борт, освободитесь от браслета и научитесь всё делать без его помощи".
— "А это реально?"
— "Нет ничего невозможного".
— "Но как?"
— "Очистите ваше сознание".
— ???
— "Время вышло, пора".
— "Так быстро, но я хочу ещё".
— ???
— "Когда мы встретимся?"
— "Когда квадратик "Терпения" на гране "Воля" превратится в маленькое солнце".
— "Так долго?"
— "Это зависит от вас".
— "Но…"
Всё погасло также неожиданно.
— Пять минут прошло, — оповестил уже знакомый и реальный голос.
Веки самопроизвольно поднялись, и представшая перед глазами комната показалась Хрусталёву совершенно иной, чем была всего лишь пять минут назад. Освещение потускнело, а предметы выглядели серыми и некрасивыми, в них не было лёгкости и изящества, а цвета их раскраски блёклы и неярки.
— Вы всё видели и слышали что и я? — тихим голосом спросил улыбающуюся Марию Хрусталёв.
— Даже больше, — ответила та.
— Вам не кажется, что это зрительные и слуховые галлюцинации? — всё также тихо и без эмоций продолжал выяснять он.
— Массовая паранойя…? — поправила его Мария.
— Что? — удивлённо переспросил Хрусталёв, будто не расслышав последних произнесённых гадалкой слов.
— Вы забыли добавить к слову галлюцинации групповые, — скорректировала она ответ, но уже более громко.