Чтение онлайн

Девушка так увлеченно исполняла романс, что не услышала, как в гостиную тихо вошел Урусов. Осторожно приблизившись к Груше, он остановился за ее спиной, лаская взглядом обнаженные плечи девушки. Едва она закончила петь, за ее спиной раздался мягкий, низкий голос князя:

— Почему ты не спишь, Грушенька?

Она немедля обернулась.

— Константин Николаевич, я не слышала, как вы вошли, — сказала она, вставая из-за рояля.

— Ты скучала без меня? — спросил он и заключил ее в объятья.

Груша хотела сказать «нет», но не стала. Увидев, что князь в хорошем расположении духа, она осмелилась произнести:

— Прошло уже более двух месяцев, Константин Николаевич.

— Ты о чем, душенька? — спросил Урусов и поцеловал ее в щеку.

— Еще в августе вы обещали, что напишите мне вольную. А уже середина сентября, — выпалила она на одном дыхании, несчастно и настойчиво смотря в его серебристые глаза.

Константин так резко выпустил девушку, что Груша даже покачнулась. Он отвернулся и отошел.

— Ты опять завела этот разговор? — мрачно произнес князь, не поворачиваясь.

Груша, не видя выражения его лица, продолжала:

— Неужели я недостаточно времени была с вами? Сейчас ваша очередь выполнить обещанное.

Константин молчал и думал, как успокоить девушку. Как внушить ей, что она должна смириться со своим положением и перестать думать о том, что сможет оставить его.

Груша же напряженно размышляла о том, что сделала уже все возможное, чтобы доконать его своими капризами. Ей надоело постоянно играть несвойственную ей роль холодной жадной женщины. Но, казалось, ничто не пронимало князя, на все ее капризы он смотрел сквозь пальцы и с удовольствием выполнял их.

Может быть, план Груши и ее няни и сработал бы с любым другим мужчиной, потому что не каждый отважился бы терпеть строптивую женщину рядом. Однако Агафья не учла одного обстоятельства — Урусов не был похож на других мужчин. Константин привык к женскому поклонению и обожанию. Стоило князю просто призывно взглянуть, и дамы сами падали в его объятья, исполняя все его желания. Женщины страдали по нему и делали из-за него глупости. Урусов насмехался надо всем этим и считал себя невозможно привлекательным и неотразимым.

В его жизни никогда не было женщины, которая попыталась бы отвергнуть его страсть или осталась бы холодна. Никогда он не встречал женщины, которая бы пренебрегала им, не считалась с его желаниями и постоянно пыталась выскользнуть из рук. И это было для Урусова так ново и неизведанно, что Константин с безумным восторгом окунулся в непокорный, притягательный омут фиолетовых глаз. Он с упоением пытался выполнить все желания Груши, даже не понимая, что все сильнее вязнет в трясине своей страсти. Изощренные капризы девушки вызывали в душе Урусова еще большее преклонение и безудержное вожделение к этой холодной строптивице.

— Константин Николаевич, вы слушаете меня? — спросила Груша уже осторожно, не понимая, почему он так долго молчит. К тому же князь стоял к ней спиной, и она не видела его лица, а потому не могла определить, злится он или нет.

— Я пока не решил, давать тебе вольную или нет, — глухим голосом бросил Константин и направился к двери.

Груша, поняв, что он намерен закончить этот важный для нее разговор, побежала следом. Встав перед князем и загородив ему проход, она горестно воскликнула, глядя в его лицо:

— Почему вы так жестоки со мной? Вы же обещали!

— Я ничего не обещал! — мрачно пророкотал Урусов, угрожающе наклонившись над ней.

Груша вся сжалась, увидев в его глазах нескрываемую угрозу.

— Вы же давали мне слово! Или оно ничего не значит? — из последних сил выдохнула она.

— Ты еще смеешь требовать, несносная девчонка?! — взорвался Константин и схватил ее за плечи с такой силой, что Груша вскрикнула от боли.

— Сжальтесь, — простонала она, и из ее глаз полились слезы.

— Ты забыла, кто ты, а кто я?! — прохрипел в бешенстве Урусов ей прямо в лицо. — Так знай, вольную ты не получишь! Никогда! — последнее слово он произнес по слогам. Затем, резко отпустив плечи девушки, стремительно вылетел из гостиной.

Упав на колени, Груша горестно зарыдала, закрыв лицо руками. Однако спустя четверть часа, словно опомнившись, девушка резко прекратила плакать и вскочила на ноги.

— Я здесь больше не останусь, — как приговор произнесла она одними губами и выбежала в коридор.

Дворец уже спал, было темно и пустынною. Быстро спустившись по большой мраморной лестнице вниз, в парадную, Груша на ходу схватила свою шаль, лежащую у выхода на банкетке, и бросилась прочь из мрачного огромного дворца.

Урусов вошел в свой помпезный пустынный кабинет. Трясущимися от гнева руками он расстегнул фрак и снял его, затем распустил немного ворот рубашки.

— Ишь что удумала, нахалка, — шептал он недовольно. — Никуда не денется. Смирится. Поплачет немого, да и все.

Константин подошел к шкафчику со спиртным и, налив себе коньяку, выпил залпом первую рюмку. Решив, что коньяк еще понадобится, он взял с собой бутылку и сел в кресло. Закурив сигару, князь немного упокоился. Именно сейчас, развалившись в кресле и посасывая сигару, Урусов вдруг осознал, что горячо и неистово влюблен в Грушу. Понимание этого пришло к нему неожиданно и внезапно. Он всегда считал, что никакой любви в этой жизни не существует и это лишь красивые сказки, выдуманные самими девицами. Но теперь Константин отчетливо понимал, как жестоко ошибался. Именно это чувство влюбленности — новое, сильное, яркое и трепетное как-то незаметно появилось в его сердце и завладело всем его существом.

Это чувство было невозможно ново для Урусова, ибо еще никогда за всю свою жизнь он не испытывал ничего подобного. Груша не была похожа ни одну девушку или женщину, которых он встречал за свою довольно бурную молодость и насыщенную женским вниманием жизнь. В этой юной прелестной малышке, как он ласково называл ее в своем сердце, сочетались определенные, присущие только ей качества, вызывающие в душе Константина неведомые ранее страстные любовные мечтания.

Во-первых, ее душеная чистота, телесная непорочность и немного детская наивность умиляли и притягивали князя, словно магнитом. Она виделась Урусову целомудренной, неискушенной и неиспорченной светскими пороками: цинизмом, жаждой наживы и развратом. Ее взор, прелестный девичий искренний и невозможно чарующий, постоянно приводил Константина в сладостный трепет, и ему казалось, что Грушенька похожа на очаровательный чистый полевой цветок со сладким ароматом, которому не свойственны ни ложь, ни коварство, ни порок. Именно в первую ночь, проведенную с ней, князь осознал все это. Ее девственная чистота уже в ту первую близость поразила и восхитила его настолько, что Урусов понял, что за многие годы бесшабашной разгульной жизни ему впервые захотелось стать достойным подобной чистой девушки.