Чтение онлайн

— Нехорошо, барышня, из дому родительского убегать. Шли бы вы домой.

Груша осознала, что везде ее принимают за молоденькую дворянку, которая сбежала из родительского дома.

Так она промоталась по шумной Москве до вечера. Пару раз к ней приставали странного вида мужчины и почему-то приглашали к себе домой. Груша гневно отвечала им отказом и быстро уходила. К вечеру первого дня она снова пришла в парк, где собиралась провести ночь, но тут ее остановил жандарм. Выяснив, что у девушки нет никаких документов, и поняв, что она ни в какую не хочет отвечать на надлежащие вопросы, он препроводил ее в полицейский участок, до выяснения личности. Груша не называла своего имени и ее оставили в участке на неопределенный срок. Девушка считала, что лучше находиться здесь, чем во дворце с ненавистным и жестоким князем. Она поняла, что сглупила, необдуманно сбежав из дворца Урусова и сначала надо было найти кров и работу.

Груша устало прислонилась к грязной, холодной стене камеры и посмотрела на оборванную женщину, сидящую напротив. Нищенка пыталась успокоить голодного ребенка, то и дело, толкая ему в рот пустую грудь. Но ребенок все равно кричал, не чувствуя вкуса молока.

— Заткни выродка! — заклокотал охранник, который сидел напротив камеры и был хорошо виден через толстые прутья решетки. Он что-то писал. Груша встала и в который раз начала успокаивать его:

— Вы дали бы ей поесть что-нибудь, — обратилась она ласково к охраннику. — У нее молока нет, вот и ребенок от этого кричит.

— Помолчи! Где я ей возьму пропитание? У меня только на заключенных выдают. Один раз ведь кормят вас, хватит.

— Неужели нельзя хоть кусок хлеба найти? — не отступала Груша.

Усатый, пузатый охранник взглянул на хрупкую девушку, которая стояла около решетки и смотрела на него мирными, прелестными, просящими глазами. Подол ее дорогого платья был в грязи и немого измят, волосы растрепались и с боков свисали густыми короткими прядями, красиво обрамляя юное очаровательное лицо.

— А ты, потаскушка, не вмешивайся, — выплюнул он. — Думаешь, я не знаю, чем ты в парке занималась в таком платье и этаким смазливым личиком? Ты за себя лучше беспокойся.

Груша отвернулась и села ближе к женщине с ребенком.

— Давайте я немого подержу его, наверное, у вас руки уже болят, — предложила она нищенке.

— Спасибо, барышня, — ответила женщина и с облегчением передала Груше младенца. В углу закашляла старуха и, перевернувшись на другой бок, снова захрапела.

Груша качала ребенка и думала о том, что теперь, наверное, навсегда останется в этой жуткой, грязной тюрьме. Ребенок, устав кричать, забылся тяжелым сном, девушка жалостливо посмотрела на крохотное существо и осторожно положила его на лавку поверх шали, аккуратно укрыв ее концом. Груша была здесь уже вторые сутки и чувствовала себя совершенно разбитой. Уже в который раз она пожалела, что так необдуманно сбежала из дворца. Но все равно возвращаться в особняк Урусова не хотела. Оттого даже по прошествии двух мучительных суток в полицейском участке так и не назвала своего настоящего имени. В который раз девушка осознала, что сначала надо было найти работу и кров, а не шататься, как попрошайка, по улицам.

— Эй, как там тебя?! — раздался голос охранника. Груша обернулась и увидела, как он подошел к решетке, что-то протягивая ей. — Здесь пирожки и вода, теща вчера настряпала, дай ей.

Груша, быстро вскочив на ноги, взяла у него холщовый мешочек и кружку с водой.

— Спасибо, вы такой добрый, — прошептала девушка и посмотрела на него с благодарностью. Охранник, смутившись под ее прелестным взглядом, откашлялся и прокряхтел:

— Только ради ребенка дал. Путь помолчит хоть часок, а то мне еще рапорт дописать надо.

Он отвернулся и снова уселся за стол.

Груша, отдав еду женщине, вернулась на свою деревянную лавку. Прикрыв глаза, она решила немного подремать, как вдруг просторная облезлая комната наполнилась голосами.

— Вряд ли вы найдете ее у нас, князь. Здесь всякое отребье содержится, — промямлил маленький старикашка в сером сюртуке, входя в дверь. Завидев двух вошедших мужчин, охранник быстро вскочил и выпрямился. Еще издалека Груша узнала высокую фигуру Константина Николаевича, одетого во все черное. Девушка с ужасом попятилась в тень, но это было бесполезно. Камера была открытой, и только железные прутья отделяли ее от охранника.

Урусов прошел в облезлую мокрую комнату и, едва взглянул на трех женщин, одна из которых была с ребенком, сразу же побледнел. Немедля подойдя к камере, он впился глазами в фигурку девушки в грязном шелковом платье. Радость, облегчение, страсть, гнев прочитала Груша в загоревшемся темном взгляде Урусова, и вся сжалась. Она испуганно смотрела на широкоплечую поджарую фигуру князя и думала, отчего он так быстро нашел ее?

Темные круги под глазами, взъерошенные волосы и помятый костюм Урусова говорили о том, что он, наверное, нормально не отдыхал несколько дней. Это заключение навело Грушу на мысль о том, что он искал ее рьяно и настойчиво, поэтому-то и нашел так скоро. Однако она заметила на его лице еще кое-что — бешенство. И с опаской подумала, что уж сейчас ей точно не избежать наказания.

— Это она? — спросил заискивающе маленький бородатый чиновник, видя, как князь, не отрываясь, смотрит на красивую девушку со светлыми волосами.

— Да, — ответил мрачно Урусов, не спуская настойчивого взгляда с Груши.

— Сейчас, сейчас мы освободим ее, эй! — он окликнул охранника.

Сильная неумолимая рука Константина грубо втолкнула девушку внутрь кареты. Груша плюхнулась на сиденье и сжалась в углу. Урусов стремительно поднялся по ступенькеи закрыл дверцу. Усевшись напротив девушки, он стукнул тростью по крыше, и карета быстро покатилась по мостовой.

— Ты что ж, думала, что я не разыщу тебя? — прошипел князь и вперился разъяренным взглядом в лицо Груши, которая нервно кусала губы.

Константин смотрел на дрожащую бледную девушку, сидящую напротив него, и думал, что за эти три дня пережил тысячу смертей из-за нее. Ему все время казалось, что он больше никогда не увидит ее чудные фиалковые глаза и изящную фигурку. Эта мысль сводила его с ума. Он не помнил, когда последний раз ел, но мог перечислить все притоны, полицейские участки и дома терпимости, в которых побывал за последние несколько дней.

— Ты знаешь, как поступают с беглыми крепостными? — спросил ее Урусов с угрозой. Груша судорожно сглотнула, несчастно глядя на него. — Я вижу, что знаешь, — продолжал князь. — Так вот, с сегодняшнего дня я запрещаю тебе выходить без меня за пределы дворца, если не хочешь получить заслуженного наказания. Поняла?!

Груша молча кивнула. Константин яростно и страстно смотрел на нее и думал, как еще ее запугать, чтобы она даже и помыслить больше не смела о побеге. Естественно, он не собирался наказывать ее, но надо было поставить ее на место и вразумить.

— Ты моя крепостная. И должна быть благодарна за то, что я обратил на тебя внимание. Ведь я могу устать от твоих выходок и сослать в дальнюю деревню! — выпалил Урусов с угрозой.

— Я с удовольствием поехала бы в деревню, — прошептала Груша с надеждой.

— И заберу все платья и драгоценности, что подарил тебе! — продолжал в запале князь, с каждой фразой его голос все повышался.

— Я с радостью верну вам все, — ответила она так искренне, что Константин начал впадать в крайнее бешенство.