Чтение онлайн

– Что случилось?

Фигура дернулась, словно ожила, и только тут Варя разглядела его лицо – мрачное, со сдвинутыми у переносицы бровями. Лишь напряженное выражение его блестящих в темноте глаз она успела уловить.

В следующий момент Твердышев отвернулся и устремился к кувшину с водой, стоящему на столе. Залпом выпив половину, он как ни в чем не бывало проследовал в маленькую спальню, что была сбоку. Варя же, ничего не понимая, укрылась одеялом и, повернувшись на бок, устало закрыла глаза.

– Новость у меня для вас, Варвара Дмитриевна! – воскликнул Никифор Ермолаевич, входя в горницу. Было около двух часов пополудни, и Варя едва приготовила кашу и пирог к ужину. – Одевайтесь скорее, отвезу вас на завод.

– На завод зачем? – удивилась она, вытирая влажные руки.

– Меня Матвей Гаврилович послал. Сам-то он уехал по делам в Екатеринбург. Лишь завтра вернется. Вашего братца, Алексея Ивановича, на завод в подмастерье перевели!

– Как это? – пролепетала, опешив, Варенька.

– Дак, Матвей Гаврилович почти две недели хлопотал об этом. Даже к самому бургомистру в Кунгур ездил на днях, чтобы вашему братцу документы нужные выправить. А сегодня поутру грамота разрешительная от бургомистра пришла, что ваш брат может быть переведен к нам на завод. Видите ли, округа-то наша на полувоенных порядках. Только с разрешения вышестоящего начальства каторжника могут перевести на другие работы. А теперича братец-то ваш уже на заводе. Как увидел я его, так сразу к вам!

– Радость-то какая! – воскликнула Варя.

– Одевайтесь скоренько, я подожду, – заметил Никифор. – Все по дороге расскажу. Надо до четырех управиться. Ведь Матвей Гаврилович до этого времени пропуск справил.

Девушка мигом собралась и, наказав девочкам не уходить со двора, уже через четверть часа сидела вместе с Никифором Ермолаевичем в телеге. Радостно улыбаясь старосте, она невольно вымолвила:

– Неужели правда это, поверить невозможно!

– Правда, правда, – рассмеялся староста в ответ, стегая лошадь.

– Отчего же Матвей Гаврилович мне не говорил, что хлопочет о моем брате?

– Дак не знал он, получится или нет. Да и братец-то ваш больно смирно на рудниках себя вел. Вот и смилостивился бургомистр и выдал новое предписание, чтобы наказание его чуть послабили и перевели на завод.

– Теперь Алексею легче будет, – выдохнула облегченно Варенька.

– Конечно легче. Жить-то он будет при заводе в общественной избе с остальными работниками-мужиками, которые одинокие. Условия лучше, чем на рудниках. И избы те сухие, теплые и кормежка как для заводских.

– Отныне и видеться с ним буду чаще.

– Ну, это как Матвей Гаврилович позволит. Вряд ли чаще, чем раз в неделю. На заводе-то тоже порядки строгие.

– Я понимаю. Раз в неделю, – воодушевленно отозвалась Варенька.

Олсуфьева она застала за вечерней трапезой, в одной из общественных изб. Он, как и раньше, весьма холодно поговорил с ней и на ее вопрос о том, как ему новое место работы, заметил:

– Неужели вы похлопотали, Варвара Дмитриевна?

– Не я, а управляющий этого завода, Матвей Гаврилович. Твердышев его фамилия, – объяснила Варенька смущенно.

– Видел я его сегодня мельком. Он с вами еще на рудники приезжал.

– Да, – кивнула Варя.

– И отчего этот Матвей Гаврилович так участвует в моей судьбе? Ему-то что за прок?

– Я живу у него в доме. Да и чужие страдания ему не чужды.

Олсуфьев немного помолчал и, внимательно глядя на Варю, недовольно произнес:

– Зря вы не уезжаете, Варвара Дмитриевна. Доколе вы будете преследовать меня?

– Отчего вы так жестоки, Алексей Иванович? – пролепетала она в ответ, чувствуя, что сейчас расплачется. – Ладно, пойду я. Может, в следующую неделю приеду.

Вечером следующего дня, едва Варя спустилась с крыльца набрать воды из колодца, навстречу ей попался Твердышев, который только возвратился домой после двухдневной отлучки. Девушка приветливо улыбнулась ему и произнесла:

– Благодарю вас за помощь, Матвей Гаврилович. Я была вчера у Алексея. Он очень рад, что вы выхлопотали ему место на своем заводе.

Матвей приблизился к ней и, остановившись внизу, у подножья лестницы, посмотрел на девушку долгим напряженным взором. Она стояла на две ступени выше него, и в этом положении их глаза как раз были на одном уровне. Он ничего не ответил, и улыбка медленно исчезла с лица девушки, ибо она не понимала, отчего он молчит. Взгляд темно-зеленых глаз несколько раз переместился на ее губы и обратно. В следующий миг мужчина поднял руку к лицу Вари и указательным и средним пальцами медленно, едва касаясь, провел по губам девушки. Варя, опешив, чуть попятилась и напряглась. Твердышев медленно опустил руку и вновь устремил горящий настойчивый взор в ее золотые глаза.

– Вас когда-нибудь целовали, Варвара Дмитриевна? – спросил он вдруг.

– Что? – пролепетала она, окончательно смутившись, и опустив глаза.

В доме неожиданно хлопнула входная дверь. Матвей тотчас же взвился и, быстро обойдя девушку, зашагал наверх. Буркнув что-то приветственное Арине, которая вышла на двор с полным корытом грязного белья, он проворно вошел в дом.

Глава X. Яблоки

В праздник Купалы с утра стояла жаркая, ясная погода, и оттого все поселяне, отобедав в кругу семьи, вывалили на теплую гудящую улицу. Гуляния и веселье шли вовсю. Заводчане ходили по гостям и поздравляли друг друга с праздником. Только на прошлой неделе Твердышевы переехали в новый дом и почти все это время обустраивались. Мужики, нанятые Матвеем, благодаря его помощи, закончили постройку хозяйственных помещений и двухэтажного дома на неделю раньше, чем планировали. Все необходимые продукты, утварь и дрова были закуплены еще на ярмарке пару недель назад, и новоселы с радостью въехали в новый дом.

После полудня в дом Твердышевых зачастили гости с пирогами, всевозможными подношениями и подарками. Большинство заводских пытались своими подарками польстить хозяину дома, зная, что от Матвея Гавриловича зависит не только работа на заводе, но и их дальнейшая жизнь в поселке.

Матвею все эти явные знаки внимания не нравились. Он упорно сидел в дальней комнате на втором этаже дома, с чуть прикрытой дверью, сразу же после обеда заявив, что надо разобрать бумаги с заказами. То и дело подходя к окну, он с высоты второго этажа безразлично отмечал приходящих, совершенно не собираясь спускаться вниз.

Арина, как приветливая хозяйка, принимала всех, усаживая гостей за большой накрытый стол. Поселяне сменяли друг друга, и им не было видно конца. Варя помогала Твердышевой в гостиной и в честь праздника надела свое лучшее платье, единственное, которое осталось у нее от прежнего гардероба.

Ближе к вечеру в дом пожаловали Тоболева с сыном. Увидев статную фигуру Василия в форме, с лихим чубом, который виднелся из-под его фуражки, Варя смутилась. Василий Тоболев был приятен ей, и от одного вида молодого урядника существо девушки как-то трепетно сжималось. Оттого, едва гости вошли в горницу, Варя глупо засуетилась и выронила из рук полотенце, которым вытирала руки. Степанида Ивановна вручила Арине красную вышитую скатерть в подарок, а деткам по сладкому большому прянику, и, холодно поклонившись в сторону Вари заметила: