Чтение онлайн

Лишь об одном она мечтала день и ночь, чтобы у нее все получилось, и она смогла бы уехать в Петербург. Уж там, под властью отца, она сможет найти утешение, так как Дмитрий Григорьевич, конечно же, придумает, что делать с этим ребенком. В том, что отец простит ее и примет обратно, Варенька ни минуты не сомневалась. Ибо знала, что Андреевский безумно любил ее еще с рождения. И если она как следует покается перед батюшкой, он, конечно же, простит ей все и с радостью примет обратно в свой дом.

Еще одно тревожило девушку. Для отъезда у нее не было правильных документов. Поскольку те, что выправил ей Твердышев после пожара, были выписаны на Олсуфьеву и, видимо, написаны под его давлением и с его слов. Ведь тогда, после пожара, он не знал, что она Андреевская. Однако позже у Твердышева все не было времени исправить ее бумаги. А вчера он вообще заявил, что скоро она будет носить его имя и совсем не важно, какая фамилия была у нее до замужества. А после венчания он выправит ей уже верный паспорт. Варя на это заявление насупилась, ибо прекрасно знала, что никогда не будет носить фамилию Твердышева, но все же промолчала. Она надеялась лишь на то, что ей удастся доехать с этим паспортом на фамилию Олсуфьевой хотя бы до Кунгура, а уж оттуда она напишет отцу, чтобы он за ней приехал.

Сейчас она не могла отправить ни одного письма, оттого что вся почта просматривалась специальным человеком, который обо всех странностях тут же докладывал Твердышеву. И напиши Варя отцу, что она не желает этого венчания и хочет, чтобы Андреевский забрал ее отсюда, это письмо не только не выедет за пределы уезда, а еще и вызовет недовольство и гнев Матвея. А это, в свою очередь, могло закончиться ее заточением в доме, про которое Твердышев однажды намекал. Именно поэтому Варя решила играть по-хитрому с этим непреклонным властным человеком, который считал себя Богом и хозяином в одном лице в этом маленьком поселке.

В день помолвки Варя надела новое бледно-розовое простое платье, которое накануне они купили в Красноуфимске с Твердышевым. Сидя по правую руку от Матвея во главе стола, она весь вечер смотрела на свои руки, почти не поднимая глаз. Гости думали, что суженая смущена, но даже не догадывались, что девушка не поднимает взора по одной причине. Она боялась, что гости заметят в ее глазах непокорный огонь, который жег уже несколько дней ее сердце.

– За здравие молодых! – воскликнул громко Никифор, вставая из-за стола и поднимая фужер с вином. Варя чуть прищурилась, дабы никто не заметил холодности и непокорства в ее глазах, и подняла со всеми бокал с вином.

– Спасибо, Никифор Ермолаевич, – поблагодарил Твердышев, тоже вставая. – Приглашаю вас всех на свадьбу через месяц.

Через пару часов гости начали расходиться, а Твердышев со своей невестой вышел на крыльцо проводить их. Едва последний человек скрылся за воротами, и хозяева остались на крыльце одни, как Матвей сгреб Вареньку в охапку и тут же впился в ее губы. С неистовством и явным желанием он начал целовать ее, и Варя, не сопротивляясь, обвила его шею руками. Спустя минуту Матвей оторвался от девушки и, улыбнувшись ей в темноте белоснежный улыбкой, проворковал:

– Неужто можно поверить во все это?

Испытующе и нежно заглядывая в ее золотые глаза, он словно ждал ответного радостного отклика от девушки. Но она как-то странно смотрела на него, и Матвей, не выдержав ее отстраненного прелестного взора, вновь обхватил ее за талию и приник к губам. Позади раздался шум распахнувшейся двери. Твердышев тут же отпустил губы девушки и обернулся. Лицо Машеньки просунулось в дверь, и она спросила:

– Тетка Ольга спрашивает, со стола убирать?

– Да, я сейчас приду, помогу ей, – ответила Варя и, довольная тем, что есть предлог уйти, высвободилась из объятий мужчины и поспешила в дом.

Матвей долго стоял на крыльце и курил трубку. Отчего-то в его голову лезли глупые радостные думы о том, что теперь его жизнь станет счастливой. Единственный вопрос, который оставалось разрешить – это военные действия, которое надвигались на их поселок. А затем, после усмирения бунта этого яицкого нечестивца, они с Варенькой и детьми, конечно же, заживут счастливо.

Чуть позже он направился в конюшню. Накормив и почистив всех трех лошадей, он уже затемно вернулся в дом. Было тихо, видимо, все уже спали. Твердышев довольно усмехнулся своим мыслям и прошествовал на кухню. Там он быстро стянул с себя рубаху и, оставшись в одних штанах, налил воды в умывальник и начал намыливать лицо, шею и руки, а затем ополаскивать водой. Уже почти закончив и, обтирая лицо полотенцем, Матвей вдруг услышал за спиной шорох. Тотчас обернувшись, он увидел в нескольких шагах от себя Ольгу. Девушка была босая, в одной ночной рубашке и со свечой в руке. Ее алчный страстный взгляд описывал круги по обнаженному рельефному торсу Твердышева, и ему это не понравилось.

– Чего это вы, Ольга Афанасьевна, по дому в одной рубашке расхаживаете? – спросил он строго. – Не дело это! Ступайте спать! – бросил он наставительно.

Обойдя ее, он взял со стула брошенные им ранее вещи и уже направился к лестнице, как за его спиной раздался звонкий недовольный голос Ольги:

– Прошел всего месяц, как сестра померла, а вы уже и жениться надумали, Матвей Гаврилович? Нехорошо это! Да еще и на этой столичной вертихвостке, которая, словно лиса, хитростью в дом пробралась!

Матвей резко развернулся и решил поставить нахалку на место.

– Не твое дело! – процедил он. – Вижу я все, не слепой. Ты сама на место Арины хочешь. Только не люба ты мне! И более не смей передо мной в таком виде показываться, а не то враз выгоню тебя из своего дома. Поняла? И еще, узнаю, что детей или Вареньку словами изводишь, моего кулака изведаешь!

Резко развернувшись, Матвей направился по лестнице наверх, в свою спальню. Там, кинув на стул одежду и сняв сапоги, чуть приоткрыл дверь, оставив ее щелью, и стал прислушиваться. Он дожидался, когда Ольга прошествует в свою спальню. И на чем свет ругал ее про себя за то, что из-за этой дрянной девки, он, как дурак, должен торчать в своей комнате, чтобы она не заметила, куда он пойдет дальше. Только через четверть часа в доме все стихло, и Твердышев босой, в одних штанах, направился в сторону Вариной спальни и дернул ручку. Дверь оказалась заперта. Матвей лишь нахмурился и тихо поскребся. Уже через минуту он услышал легкие шаги, и нежный голосок за дверью спросил:

– Кто?

– Я, Варенька, – шепотом произнес мужчина, которому вся эта ситуация была совсем не по душе. Как же он мечтал наконец обвенчаться и спать вместе с обожаемой женой в одной спальне, а не подкрадываться по темному дому, чтобы никто не заметил. – Отопри, поговорить нам надо.

– О чем?

И Матвей уже недовольно ответил:

– Об Олсуфьеве. Отопри, кому говорю.

Дверь распахнулась. Матвей довольно прошествовал в спальню, широко улыбнувшись девушке и плотно закрыв за собой дверь. Варя стояла напротив него в ночной рубашке, босая, с распущенными блестящими волосами. Такая картина ему весьма понравилась, и он ощутил признаки зарождающегося желания в своем теле.

– Ну что, лебедушка, теперь моя очередь слово держать. Завтра поутру собирайся, со мной на завод поедешь, на свидание с Олсуфьевым, как я и обещал.

– Спасибо.

– А сейчас пора скрепить нашу помолвку как следует, – быстро вымолвил Матвей.

И прежде, чем Варя успела понять что-либо, мужчина в три шага преодолел расстояние до нее и обхватил одной рукой за талию. Его губы немедля властно накрыли ее рот, а вторая рука притянула ее голову. Она ахнула и попыталась сопротивляться, но Матвей тут же начал подталкивать ее к постели и уже через миг повалил девушку на мягкую кровать, не давая ей опомниться и покрывая лицо обжигающими поцелуями. Вино, которое Варя выпила на помолвке вечером, все еще туманило ее голову, и она ощутила, что ей нравятся его властные поцелуи. Ее первоначальное сопротивление было подавлено его натиском и страстными неистовыми ласками. Уже через некоторое время Варя сама прижималась к большому телу мужчины и тихо стонала под его страстными неумолимыми ласками. Он ушел из ее спальни только под утро, нежно поцеловав спящую девушку в лоб и бережно накрыв ее одеялом до подбородка.