Чтение онлайн

— Переливать. Наливать. И снова переливать.

— Куда?

— В баррели. В одном барреле, я где-то читала, примерно тридцать ведер валюты. Или пятьсот сорок чайников наших рублей. Через месяц упорного накопления ты станешь нефтяным королем, а я твоей половиной акций.

— Дальше?

— Поедем в Таиланд, купим там остров с видом на море и виллу с шестью бассейнами. Искупаемся хоть по-человечески под Новый год!

— Я хочу джип, — вяло поведал я о своей детской мечте…

— А два не хочешь?

— Хочу. Но зачем нам два джипа?

— Стреляют всегда по первому. А мы с тобой будем всегда во втором.

— Как хорошо чувствовать себя в безопасности! — признался я. — А что потом?

— А потом тебя все-таки убьют. Киллер в подъезде. Тут уж ничего не поделаешь! — В этом месте жена коротко всхлипнула.

— А охрана?.. Я возьму хорошую охрану из «Альфы»!..

— Не поможет, — твердо сказала жена. — Нефть — это такой бизнес, в котором смерть является твоим самым надежным партнером. Правда, теневым.

— Ладно. Если уж мне не избежать того, о чем ты мне говоришь…

— Не избежать, не избежать. Хочешь заниматься нефтью — люби и трупиком лежать! — Жена хохотнула и тотчас опять заплакала.

— …тогда скажи правду: долго ли ты собираешься оставаться вдовой?

— Прости, но я не могу сидеть дома одна, да еще с такими деньгами. — Она смахнула слезы и вновь обрела свою красоту. — У меня будет молодой муж. Красавец. Я сделаю его олигархом.

— Это очень опасный путь, — попытался образумить я свою будущую вдову.

— Чепуха… Надо только следить за мировыми ценами на нефть. Чуть что — и Украина без нашего бензина!

— Жаль, — сказал я.

— Кого?

— Украину. Там у меня много друзей. И все на машинах.

— Обойдутся. Гораздо серьезнее возникнут проблемы с Австралией.

— А что там?

— Если наш кран будет давать сбои, там начнется топливный кризис и все их кенгуру замерзнут. Это приведет мир к глобальной катастрофе.

— Неужели твой муж в этой обстановке не придумает, как спасти человечество? — съехидничал я.

— Честно говоря, у меня нет на него надежд. Он купит мне конюшню в Калифорнии, а сам будет безвылазно сидеть пьяный в своем казино на Алтуфьевском шоссе и керосинить.

— Не смей этому молокососу доверять мои лицензии! — потребовал я.

— Что значит «мои»?.. Тебя давно нет в живых. Кто ты такой, чтобы что-то требовать?! Мы все тебя уже забыли!

— Но ведь его тоже могут убить! — воскликнул я, убрал ведро и подставил на его место старое корыто. «Черное золото» продолжало течь из крана, как из рога изобилия.

— Могут. Но к этому времени все наши деньги будут уже в Швейцарии, так что нам ничего не грозит.

— А вдруг эти счета обнаружат?.. Получится мировой скандал…

— Ну и что?.. Я позвоню Черномырдину — он все уладит.

— С кем?

— С Клинтоном, с кем же еще?!

— А если Клинтон не согласится?

— Тогда я сама договорюсь обо всем с Саддамом Хусейном!

— А вот этого не надо! — завопил я. — Этого я не допущу!

— Каким образом? — насмешливо спросила жена. И я впервые увидел ее очаровательное лицо злым.

— А вот каким! — Я решительно закрутил кран.

— Открой сейчас же, дурак. Или… я уйду от тебя… Немедленно! Навсегда!

— Дура, — сказал я весело. — Это была не нефть… Просто какая-то грязь полилась. Водопроводчик где-то чинит ржавые трубы, слышишь?

Мы прислушались к железному стуку, доносившемуся откуда-то сверху, и тотчас помирились, чтобы прожить оставшуюся жизнь в любви и счастье на одной воде.

1999

Диалог на кухне

Муж и жена беседуют сидя за столом.

ОНА. Надо бы его сменить.

ОН. Я тоже так считаю.

ОНА. Вчера он так затарахтел, я в ужас пришла.

ОН. Да не слушай ты его. Пора уж привыкнуть.

ОНА. Сколько он у нас?

ОН. Четыре года.

ОНА. Пусть поработает еще четыре, тогда его можно и выбросить.

ОН. Четыре года — это новый срок. Нужны новые гарантии.

ОНА. Какие еще гарантии тебе нужны?

ОН. Ну… по крайней мере, что он не будет пуст, будет так же полезен, как и раньше.

ОНА. Я в него не верю.

ОН. А я еще надеюсь. Он нам еще хорошо послужит.

ОНА. Его так хвалили, когда он появился в нашем доме…

ОН. Без недостатков. Чистый. Светлый. Легкий на подъем. Просто излучает энергию. Сразу показалось — в воде не утонет, в космосе не сгорит.

ОНА. Мне нравилось, что он «отечественный».

ОН. В смысле?

ОНА. Ну, свой. Родной. На вид — совсем не стареет. И все же… Я хочу, чтобы он был другим.

ОН. Каким?

ОНА. Ну, не таким маленьким.

ОН. А будет большой — будет хуже. Еще больше будет шуметь. «Многоуважаемый шкаф» — это мы проходили. Хватит с нас недвижимости.

ОНА. Я так скажу: лишь бы нас при нем не трясло.

ОН. Надо терпеть. Трясти будет обязательно.

ОНА. Я этого не выношу.

ОН. Чепуха. Потрясет-потрясет — и перестанет.

ОНА. Я заметила: по утрам он холодный, а к вечеру — такое впечатление, будто потеплел.

ОН. Но горячим я его никогда не видел.

ОНА. И хорошо. Зачем ему быть горячим? У него предназначение другое.

ОН. И все-таки… хотелось бы… поменьше этого льда. Нельзя все время быть таким закрытым.