Чтение онлайн

— А чего ж поплыл?

— В знак нашей дружбы, я ж тебе объяснил.

Объяснить-то объяснил, а сам уже пузыри пускает.

Я тогда к нему поближе и спрашиваю:

— Может, вернешься?

Он мотает головой и тотчас опускается совсем под воду. Я тогда его за волосы и — себе на плечо. А он, дурак, еще сопротивляется.

— Погоди, — говорит. — Я сам.

Ну сам так сам. Ловлю его, подонка. Он рычит:

— Ты меня до середины только дотащи, до середины, понял?

Я ему:

— Вернись сейчас же, Леха. Я тебя прошу. В знак нашей дружбы.

Он мне в ответ приказным тоном:

— Тащи, я тебе сказал. Или что, у тебя сил больше нет, слабак?

Вот наглец. Сам плавать не умеет, а меня оскорбляет.

Но у меня выхода нет, я его, собаку, еле дотащил до середины реки.

Тут он говорит:

— А теперь брось меня. Брось, я сказал.

Я ему:

— Не брошу.

— Брось.

— Не могу бросить.

— Можешь. Ты все можешь.

— Не могу.

Начинаем, как мальчишки, драться в воде. Смотрю, он хорошо плавает, хорошо, падла, держится на речной поверхности. Я спрашиваю:

— Леха, ты че?

А он с ухмылкой:

— Это я тебя на дружбу проверял. Хотел узнать, что ты за человек. А плаваю я лучше тебя.

— Ах ты гад! — говорю я, а сам чувствую — у меня плыть дальше нет никаких сил. Начинаю хлюпать.

Вдруг под меня подныривает Леха и подставляет плечо.

Тащит. Тащит. И снова тащит.

А как десять метров до берега осталось, спрашивает:

.— Может, вернешься?.. В знак нашей дружбы?..

…Через час, отдохнув, мы плыли обратно, смеясь и совершенно самостоятельно. Вышли на пляж. Расстались. И я подумал: «Наверное, еще не увидимся лет сорок».

Эх, Леха. Друг, называется.

2001

Началось с того, что жена сказала, не помню, про кого:

— Я б его расстреляла.

Мнения разделились. Я ей:

— Нет, расстреливать, конечно, надо, но гуманно, как в Америке: инъекцию в ногу — и привет.

Тут вмешался дед:

— В какую ногу?.. Я б ему эту ногу сначала оторвал, а потом голову отрубил.

— Голову рубить нехорошо, — отозвалась теща. — Не в Средневековье живем.

— Почему нехорошо?.. Ты ж курице голову рубишь — и ничего. А иной человек хуже курицы.

— Но бывает, и курица хорошая. Ей бы еще жить и жить, а ее раньше времени прихлопнули. Цыпленок тоже хочет жить. А не в бульон.

— Ты еще яйцо сырое пожалей.

— И пожалею. — сказала теща. — Как подумаешь, что это неродившееся живое существо…

— Так сразу его на сковородку или в кипяток — за милую душу!

— С волками жить… — поморщилась теща и пошла на кухню делать рубленые котлетки из мяса молодого ягненка.

Пришел сынок из школы, вступил в разговор:

— Я бы эту училку повесил.

— За что?

— За ноги. Пусть трое суток хотя бы перед школой повисит

— А что она тебе сделала?

— Трояк по химии в четверти вывела. И еще предупредила, чтоб я свойства серной кислоты выучил. А чего учить, я их и так знаю: вот плескану ей в лицо — и она узнает!

— Но она тебе все же трояк поставила. Не пару!..

— А за пару я ей ртути в сумочку налью.

— Дурак ты! — сказал дедушка. — Тебе язык надо вырвать, внучек. Если хочешь отомстить, подойди сзади и дай пустой бутылкой по башке — и готово дело!.. Зачем химию примешивать?!

Пришла тетка в гости и — сразу о политике:

— Министра экономики — четвертовать, министра финансов — утопить, а министра здравоохранения с Останкинской башни сбросить.

Я спрашиваю:

— А может, лучше министра финансов сбросить, а министра здравоохранения четвертовать…

Она говорит:

— Можно и так. Но министра экономики не будем забывать.

Я говорю:

— Да мы не забудем. Если утопить не удастся, давайте его просто с работы снимем и на пенсию нашу нищенскую отправим.

— Хорошо, — говорит тетка. — А потом все же его катком следует переехать. Ради справедливости.

Тут включили телевизор, а из него посыпались новости:

— В Чечне пленному солдату уши отрезали и в конверте прислали командиру части.

— В Сибири шестерых детей поймали и сожгли в канализационном люке.

— А в Германии вообще двое договорились, что один другого съест. И съел.

Последняя новость меня как-то обрадовала: все-таки не только у нас дикие нравы, но и в Европе. Это говорит о том, что у нас общая цивилизация, хотя культура разная.

У нас все же идеалы гуманизма еще живы. У нас народ гораздо добрее.

2001

Приходит ко мне сосед. Жалуется.

— Мне вас заказали.

— Кто? — спрашиваю.

— Дед Пихто, — отвечает.

— Сколько?

— Что?

— Сколько я должен тебе заплатить, чтобы ты меня не убивал?

Сосед задумался.

— Триста, — говорит и в глаза не смотрит.

— Тебе не стыдно?.. В прошлом году ты же сто просил.

— Жизнь подорожала, — говорит. — Это раньше считалось: жизнь — копейка. А сейчас за одну в три раза больше берут.

— Это я вздорожал, я… Это моя жизнь кому-то стала больше нужна, а не вообще…

— Да, — сосед чуть не заплакал. — В прошлом годе вы, можно сказать, ничего не стоили. А сейчас у вас, знамо дело, рейтинг повысился.

Ишь, грамотный какой… Слова знает!.. «Рейтинг»!.. Ты б еще про мой интеллект сказал. Про мою вменяемость, адекватность и толерантность.

В общем, заплатил я ему. А на следующее утро поехал на работу в офис. Там у дверей встречает меня мой охранник:

— Андрей Васильевич, вы меня извините, но мне вас взорвать поручили.

— Кто?.. Дед Пихто?

— Он самый.

— Ну, взрывай, голубчик.

— Это как же, Андрей Васильевич?! Мы же с вами сколько лет вместе проработали.