Чтение онлайн

Платок философски осмысливался: ему придавался некий высший смысл, приписывалась особая символика, он идеализировался. В 1920-е годы в эмиграции философ И. А. Ильин видел в женском платке «творческую идею России», усматривал в нем «сущности и своеобразие русской культуры». [1423] И. А. Ильин писал:

По сочинениям Есенина рассыпано огромное множество платков. Что касается их расцветок, то их число сводится всего лишь к двум – к бордовому и синему. Бордовый цвет платка является единичным и передан с помощью диалектного рязанского звучания слова: «…стал я ей речи скоромные сыпать, а она все бурдовым платком закрывалась» (V, 47 – «Яр», 1916).

Синий цвет платка встречается в ряде произведений Есенина: «Я смотрел из окошка на синий платок » (I, 27 – «Подражанье песне», 1910) и др. Синий цвет у Есенина навеян созерцанием иконного лика Богоматери, канонически изображенной также в синем плате: «Я вижу – в просиничном плате , // На легкокрылых облаках, // Идет возлюбленная Мати» (I, 44 – «Не ветры осыпают пущи…», 1914) и «О том, как Богородица, // Накинув синий плат » (II, 53 – «Преображение», 1918). Одновременно синий цвет платка восходит к синеве неба: « Синий плат небес» (I, 65 – «Топи да болота…», 1914).

Платку темного цвета уподоблен вечер: «Виснет темь, как платок , за сосной» (I, 32 – «Туча кружево в роще связала», 1915).

Есенин также воспел платки как таковые, без указания конкретных расцветок, которые читатель может домыслить самостоятельно: «Над зелеными пригорками // Развевалися платки » (I, 49 – «По селу тропинкой кривенькой…», 1914). (См. выше о «рязанском платке».)

Именно об изготовленном вручную рязанской девушкой платке, богато и затейливо декорированном, говорится в ранних стихотворениях Есенина: «Твой платок, шитьем украшенный, мелькнул за косогор» (I, 26 – «Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха…», 1912); « На платке краснеет вензель » (IV, 114 – «Плясунья», 1915).

Есенин никак не отразил в своем творчестве характерные народные способы ношения платка, различные для девушек и замужних женщин на Рязанщине (как и повсеместно в России): у девушки «на голове платок “ петушком ”, на лбу узенькая лента»; [1425] «женщина пойдёт – платок бах у лдочкой – концы на затылке…»; [1426] « платок на голове должен быть “ коляный ”, так, чтобы он “стоял”». [1427]

Платок играл большую роль в народном свадебном обряде. О некоторых моментах его ритуального использования вспоминают старожилы с. Константиново: 1) «Это когда с венца привозють на первый день, когда с венца привозють, то полотенцы перевязывають: уж ясно, этому дружку, и подружке привязывають платок . <…> Полотенце – через правую руку»; [1428] 2) «Когда на свадьбе “сыр носить” – хлеб. – Ну на голову! Он накроить этим, как его, платком. Платок новый чтоб был, покрывать. И хто ломаить его, и платок к себе берёть». [1429]

Вообще для Рязанщины характерно применение платка в отношении жениха в традиционной свадьбе. Очевидно, это вызвано определенным параллелизмом, во многом уже утраченным в ХХ веке: полной закрытости лица невесты соответствовала частичная покрытость жениха – причем именно платком. Так, «жених сидит возле невесты, наряженный в платок, сложенный косынкою и накинутый по-женски на плечи сверх кафтана» (Зарайский у., 1850-е гг.); «Окончив венечный посад, жениху дают в руки платенцо и нашивают на спине посверх его платья платок , а невесту со всем лицом накрывают белым покрывалом, давши также ей в руки платенцо» (Пронский у.). [1430]

«Мужской разновидностью» платка следует считать шейный галстук, завязанный определенным образом из скрученного платка. В таком галстуке из платка запечатлены Есенин и Н. И. Колоколов на фотографии 1914 (?) года; на третьем персонаже – И. Г. Филипченко – повязан обычный галстук, являющийся более поздней ступенью развития «шейного платка» (VII (3), № 16).

В поэме-драме «Страна Негодяев» (1922–1923) образ платка является ключевым элементом в сюжете, который лихо закручен вокруг целого ряда сначала задуманных и потом повторяющихся сцен обездвижения и лишения голоса нескольких персонажей: «Номах завязывает ему рот платком и скручивает веревками руки и ноги» (о Замарашкине); «Машинисту связали руки, // В рот запихали платок »; «Ведь так просто // Связать руки // И в рот платок »; «Вбегают в комнату и выкатывают оттуда в кресле связанного по рукам и ногам. Рот его стянут платком . Он в нижнем белье. На лицо его глубоко надвинута шляпа. Чекистов сбрасывает шляпу, и милиционеры в ужасе отскакивают» (о Литза-Хуне); «Литза-Хун (выпихивая освобожденными руками платок изо рта)» (III, 68, 81, 94, 114–115, 115 – «Страна Негодяев», 1922–1923). Из контекста не ясно, о каком платке идет речь: о головном или носовом.

Также непонятно, девичий головной или носовой платок имеется в виду в частушках, которые Есенин записал в с. Константиново и опубликовал в 1918 году:

И только в одной частушке ясно показаны именно носовые платки, которые дарит девушка своему любимому:

О носовом платке шла речь в эпизоде юношеской повести Есенина: «Аксютка вынул платок и отмахнул пискливого комара» (V, 50 – «Яр», 1916).

Разновидностью платка является косынка – «говорящее название», означающее разрезанный пополам наискось (по диагонали) квадрат ткани. Этот вид женского головного убора встречается в строках Есенина – «Словно белою косынкой // Повязалася сосна» (IV, 61 – «Пороша», 1914); «И треплет ветер под косынкой // Рыжеволосую косу» (I, 24 – «Опять раскинулся узорно…», 1916), а также в записанной поэтом частушке:

Большим размером шали, в любом случае превышающим размеры платка, обусловлена атмосферно-небесная символика, поданная Есениным в квазимифологическом ключе: «Валит снег и стелет шаль » (IV, 61 – «Пороша», 1914); «А небо хмурилось и блекло, // Как бабья сношенная шаль » (IV, 104 – «Город», 1915); « Шалями тучек луна закрывается» (IV, 117 – «Колдунья», 1915).

Аналогичный предмет меньшего размера – полушалок – продемонстрирован Есениным не только как элемент женской одежды, но и как венчальный атрибут. В повести «Яр» (1916) в двух упоминаниях полушалка Есенин подчеркивает его яркий красный цвет – цвет крови как основы жизни, а также показывает разные способы применения полушалка – ритуальный и окказионально-импровизированный: «Около налоя краснел расстеленный полушалок …»; «Ночью с ней сделался жар, он мочил ее красный полушалок и прикладывал к голове» (V, 18, 22 – «Яр», 1916). В качестве элемента наряда невесты выведен полушалок нежно-небесного цвета в авторской сказке Есенина: «И на голову надела // Полушалок голубой» (IV, 76 – «Сиротка», 1914).