Чтение онлайн

Позаимствованные из древнегреческой и римской мифологии (ощущаемой как общечеловеческое достояние) реалии, ставшие в русском языке фигуральностью, выразительно живописуют современную эпоху; так, Есенин высказывался о «наших родных пенатах» (V, 273 – «Железный Миргород», 1923). Римские пенаты относятся к парным духам: «И пенатов, как ларов, двое: это сидящие с копьями юноши (‘сидение’ – метафора преисподней, и оно имело место в погребальной обрядности: античные люди в быту не сидели, а полулежали). Пенатам выставлялись тарелочки с едой и солонки в связи с хтоническим значением ‘соли’», [1621] – так определяет их первоначальную сущность теоретик античности О. М. Фрейденберг.

Мифологические мотивы у Есенина, родившегося в селе Центральной полосы России, естественно, национальные русские; однако принцип создания пантеона «низших божеств» – стихийных природных духов – тот же, что и в античной мифологии. Учитель Иванов в начале ХХ века собрал в с. Кузьминское Рязанского уезда и губ. (с. Константиново принадлежало Кузьминской волости) и отправил в Общество любителей естествознания, антропологии и этнографии (ОЛЕАЭ) сведения «О верованиях» с сообщением: местные крестьяне «утверждают, что в лесах водятся особые духи, которые носят название лесовиков; вода же населена множеством водяных духов и русалок; в полях в ночное время постоянно бродят лешие и щекоталки, а дома населены особым видом духов, которые называются домовыми; и все эти духи, по их понятию, способны вредить человеку и причинять ему зло; большинство несчастий, которые постигают крестьян, они приписывают влиянию этих духов, которые и существуют для того, чтобы вредить человеку». [1622] Аналогично Николай Тверитинов записал в соседнем с. Федякино Рязанского уезда и губ. и послал в ОЛЕАЭ записи о том, что «крестьяне верят, что водяной царь есть и живет в воде; купаться в полдень и в полночь они считают опасным. Воду еще населяют русалки; все девицы, утонувшие в реке, обращаются в русалок; они заманивают людей и щекочут их». [1623] По мотивам народных поверий Есенин создал три стихотворения: «По лесу леший кричит на сову…»; «За рекой горят огни…» со стихом «Плачет леший у сосны» и рефреном «Ой, купало, ой, купало» (условно 1914–1916; IV, 89, 90;); «Русалка под Новый год» (условно 1915; IV, 123) и др.

Согласно научным разысканиям А. Н. Веселовского «Гетеризм, побратимство и кумовство в купальской обрядности (Хронологические гипотезы)», [1624] русалки – персонажи античных Розалий (ρουσαλια, dies rosārum). (О беседе Н. Д. Вольпин с Есениным о трудах А. Н. Веселовского см. в главе 5.) Уже упоминавшийся учитель Иванов в начале ХХ века записал в с. Кузьминское Рязанской губ. народный праздник – «провож(ание) русальского загоия». [1625] В стихотворении Есенина «Месяц рогом облако бодает…» (условно 1916) образ русалки создан в типично античной стилистике, с применением соответственного термина одежды:

Есенин нарядил русалку в хитон – древнегреческую (первоначально ионийскую) льняную нижнюю одежду типа сорочки для женщин и мужчин. В гомеровскую эпоху заимствовали материал и его название у семитов (kettän, kattän – холст, полотно; др. – греч. χιτών, χιθών). Хитон был с завязками на плечах, иногда с обшивкой узкой каймой по шейным и плечевым бортам, без рукавов (с рукавами – у актеров и евреев, персов, парфян, арабов, скифов). Распространенные цвета – шафранный (женский); мутно-красный, ярко-красный и черный (траурные); серый, пурпуровый, зеленый, белый. Иногда хитон был пестрым или украшался цветной вышивкой с геометрическим орнаментом либо цветочными или звериными сюжетами. [1626]

Значительно позднее Есенину доведется лицезреть скроенный по античному фасону хитон на своей знаменитой супруге, которая выглядела подобной стихийному духу из его раннего стихотворения: «Айседора носилась по комнатам в красном хитоне , как демон разрушения» (воспоминания Н. В. Крандиевской-Толстой). [1627] Аналогично описал артистку в Москве до ее замужества А. Б. Мариенгоф: « Красный хитон, льющийся мягкими складками , красные, с отблеском меди, волосы, большое тело». [1628]

Одетой в хитон другого цвета приметил Айседору в том же году Р. Б. Гуль в Берлине вместе с Есениным: «Дункан в легком лиловом платье-хитоне ». [1629] И уже в хитоне третьего цвета на Новый 1924 год в Москве увидела Айседору актриса А. Л. Миклашевская: «Своим неестественным, театральным видом она поразила меня. На ней был прозрачный хитон, бледно-зеленый, с золотыми кружевами, опоясанный золотым шнуром, с золотыми кистями и на ногах золотые сандалии и кружевные чулки». [1630]

Образы типично античных мифологических персонажей, связанных с водой, также встречаются у Есенина. В посвящении Е. С. Пониковской (условно 1918) дан совет: «Не бойтесь спрута, ибо откуда выплывает он, выплывают оттуда и сирены» (VII (2), 110). Сирены – в греческой мифологии демонические существа, рожденные рекой Ахелоем и одной из муз или дочерью Стеропа, живущие на острове и заманивающие сладкоголосым пением мореходов себе в жертву. [1631]

Интересна и своеобразна трактовка буколических мотивов в творчестве Есенина. В разработке пастушеской тематики Есенин опирался на общечеловеческие этнографические ритуальные моменты и пасторальные мотивы, идущие из античности, на которые наложено библейское учение о пастыре и пастве, а также наслаиваются русские народные необрядовые песни пастушеского содержания, распространенные в России повсеместно, в том числе и в с. Константиново Рязанской губ./обл. Например, в с. Исады Спасского р-на бытовала широко известная по всей Рязанщине фольклоризованная песня литературного происхождения – пастораль XVIII века «Шла Машутка из лесочка…» со строфами:

Яркий пример есенинской пасторали в почти античной стилистике – фрагмент стихотворения «Гляну в поле, гляну в небо…» (1917):

Пример преобладания библейской тематики в пасторали, осложненной совмещением мифологического представления о звездах и планетах как небесных стадах, наблюдается в стихотворении «О пашни, пашни, пашни…» со строчками «И пас со мной Исайя // Моих златых коров» (I, 127). Образец любовной пасторали, выполненной в духе русской народной песни, без каких бы то ни было усложненных аллюзий на античное и библейское – кроме общей идеи пастушества как колыбели кочевых племен, просматривается в стихотворении «Зеленая прическа…» (1918): «Сегодня ночью звездной // Здесь слезы лил пастух» (I, 123).

В духе пасторальной поэтики Есенин в «Ключах Марии» постулирует происхождение поэта в древности от пастуха, наигрывавшего при пастьбе на дудочке стаду первые лирические мелодии:

И далее: