Чтение онлайн

«Ныне труды и подвиги бросают под ноги »; «Не мужичья его стать, по ступне можно узнать, подымает он высоко брови , – значит, дворянской крови »; «По одёжке протягивай ножки »; «Станешь на коленях стоять, будут бить, да плакать не велят»;

«Кто честной и благородной крови , тот творит добро по своей воле»;

«Я лечуся 27-й год и замечаю, что на пользу идёт. – А чем же ты лечишься? – Слюнями мажу, да золою присыпаю, оно и подсыхает». [1036]

В 2001 г. главный хранитель Государственного музея-заповедника С. А. Есенина Л. А. Архипова (1953–2003) записала в родном селе поэта Константиново народные пословицы и поговорки, бóльшая часть которых касается души и затрагивает части человеческого тела в том или ином контексте. Выстраивается лексико-семантический ряд: душа – башка – глаза – уши – уста – язык – зубы – рука (ручка) – брюхо – бок (бочок) – нога (ножка) – колено – кости (костушки) – мясо. Вот структурированный нами список константиновских пословиц и поговорок, многие из которых являются общерусскими или в вариантах повторяют тексты, известные по другим областям:

«В чужую душу не влезешь», «Из души три души вытягиваешь», «Мать – кривая душа »; «Мужу-псу не выказывай душу всю»; «Чайку попьешь – согреешь душу , развяжешь язык »;

«Стыд не дым: глаза не ест»;

«Что у трезвого на уме – у пьяного на языке »; «Прикуси язык »; «Типун тебе на язык »; «Держи язык за зубами »; «Береги язык свой»;

«Позарился Мартын на чужой алтын, а ума в башке не имеет: лучше свое латано, чем чужое хватано»;

«От правды рукой не заслонишься»; «У некрасивого на руке полежишь, у красивого – в ногах постоишь»; «Судьба придет – по рукам свяжет»; « Рука руку моет – обе белые бывают»; «Своя рука – владыка»;

«Пустое брюхо к наукам глухо»;

«Теперь бы калачок, да к бабе под бочок »; «Наелася, напилася и на бок полеглася»;

«У нее вокруг ноги – пироги»; « Ножки с подходом, ручки с подносом, уста с приговором» (из свадебной приговорки);

«Пьяному море по колено , а лужа по уши »;

«Ох, замялись костушки от лихой работушки»; «Были бы кости – мясо нарастет». [1037]

Общность народного отношения к человеческому телу как к одному из главных критериев оценки мира и человека в нем (его поступков, смысла жизни, взаимосвязи с другими людьми и с животными, растениями, со Вселенной) становится заметной хотя бы в повторяемости и варьировании пословиц, редукции их до поговорок (когда из многосоставной пословичной конструкции остается лишь одна часть, необходимая для существования сентенции) – сравните: «Ешь пирог с грибами, держи язык за зубами » (запись Востокова в Рязанском, Михайловском и Зарайском уу. Рязанской губ. в 1890 г.) и «Держи язык за зубами » (запись Л. А. Архиповой в с. Константиново Рыбновского р-на в 2001 г.).

Помимо фольклорной, известна общеупотребительная, разговорная линия телесной образности, заключенная во всем известных фразеологизмах. Пример такого типа «телесного штампа» приведен в «Романе без вранья» А. Б. Мариенгофа (1927): «А из Пензы заявился наш закадычный друг Михаил Молабух». [1038] Разговорное клише «закадычный друг» возникло из жаргона – потаенного разговора пьяниц – и означает приятеля, с которым вместе «заливают за кадык».

Для русской речи характерна метонимия, построенная на подмене человека разными проявлениями его телесной сути – самим телом и всякими его частями. Есенин широко использовал эти метонимические приемы: «Туда редко кто заглядывал, и умные звери смекнули, что человеческая нога здесь еще не привыкла крушить коряги можжевеля» (V, 93 – «Яр», 1916) и др. Есенин применял прием «метонимического жеста»: «Самодержавный // Русский гнет // Сжимал все лучшее за горло » (II, 112 – «Поэтам Грузии», 1924). Если в фольклоре телесность дана человеческая и представлена в прямом смысле, то в современной Есенину литературе (особенно в публицистике первой четверти ХХ века) она зачастую фигурирует на правах риторики. Н. А. Клюев в 1919 г. писал о Есенине: «Огненная рука революции сплела ему венок славы…». [1039]

Метафорическое представление роли Есенина в литературе и его взаимоотношений с сотворяемым им художественным объектом высказано В. Г. Шершеневичем: «…редкое умение, Сережа, подойдя к жизни с открытым лбом и зная все ее грехи, грязнотки, протянуть ей руку без перчаток и позы: вот, мол, я какой – она грязная, а я ей без перчаток». [1040]

Искони мировоззрению русского человека, как и общечеловеческому мышлению, отраженному в фольклоре, народном декоре и лубке, присуще выстраивание символики с человеческим первоначалом типа «человеко-зверь» ( Полкан-богатырь ), «человеко-птица» ( Сирин и Алконост ), «человеко-рыба» ( русалка , севернорусская фараонка и поволжская берегиня ), даже если отсчет ведется от первопредков животного или растительного происхождения. Народные названия растений, бабочек, болезней человека, орнаментов ткачества и узоров вышивки также отталкиваются от наименований частей тела и сопрягают в своих двусловных терминах птиц, зверей, женские имена с телесными составляющими. Выразительными примерами такого типа наименований являются: анютины глазки (фиалка трехцветная), львиный зев (садовый цветок типа льнянки), павлиний глаз (бабочка), куриные лапки и гусиные лапки (узор народной вышивки), телячьи глазки (узор в Рязанской обл.), куриные жопки (болезнь в виде красных пятен на теле – название в с. Константиново Рыбновского р-на).

В народной игре «в короли», распространенной на посиделках в Рязанской губ., загадывалось поцеловать «коровий глаз» [1041] – сучок в избе. Это же название перешло в жанр свадебной приговорки-предсказки на пиру: «Ой, коровий глаз, коровий глаз , – поцеловаться 40 раз». [1042]

У Есенина жизнедеятельность телесных органов выражена через уподобление их ритма возне маленьких зверюшек и птичек: « икота горло мышью выскребла » и «под рубахой, как голубь, клевало грудь сердце » (V, 40, 51 – «Яр», 1916). Есенин отразил типично народное представление о «животном начале» функционирования человеческого организма в целом и его наиболее важных составляющих.