Чтение онлайн

Еще в академические годы Альвар отстранился от чужой боли, оградил себя от излишней сентиментальности, от глупого сочувствия. Он ведь хотел быть хорошим целителем. Лучшим. А сантименты в его профессии ни к чему.

Человек, который боится отрезать важное, так ничего и не отрежет. Рука дрогнет. И он потеряет своего пациента.

В конечном итоге своей циничностью и равнодушием Граймс оказывал огромную услугу жителям Эррена. Своим подопечным. Его рука не дрожала в ответственный момент.

Обычно не дрожала.

Граймс скомкал бланк, на котором вывел непонятный набор слов. Ручка вывалилась из ослабших пальцев, и живот наполнился привычным жаром. Со вчерашней ночи привычным. Да гхаррова же «Жетемия»!

Эльза Хендрик

Шутка природников удалась на славу. Уже подкрадывался вечер, я успела провести три лекции и наскоро пообедать, а грудь все так же грелась странными, ненужными желаниями. Студенты Райса призывали чувства, а призвали… Варх знает что!

Выкинуть Альвара из головы не получалось, и я смирилась. Позволила ему по-хозяйски обосноваться в углу сознания и со стороны наблюдать за моими действиями. Рано или поздно он оттуда сам уйдет, так ведь? Раз это шутка, она не может длиться вечно.

Окинув отражение неодобрительным взглядом, я сбросила непривычные круглоносые туфли и уселась на кровать. Упала на подушку спиной… и тут же охнула, когда живот скрутило спазмом. Целителем Граймс был отличным. Но даже ему не под силу вылечить все, что натворил.

Пальцы ног поджимались от покалывающих, неловких воспоминаний. Наверное, стыдно в моем возрасте смущаться из-за ночи с мужчиной. Но первый опыт – он для всех первый. Даже для тридцатилетних теоретичек.

Это было необычно. Но приятно. И чем дольше оно происходило, тем с большим интересом я включалась в странную игру. В танец, который принято танцевать без одежд.

Без своего халата и рубашки Альвар Граймс оказался весьма привлекательным мужчиной. Я, конечно, и раньше отдавала себе отчет, что его лицо не отталкивает. Язвительные речи – вот те отталкивают, да, на то они и рассчитаны. А вчера я имела возможность на практике ощупать худое долговязое тело, оказавшееся довольно крепким и неожиданно тяжелым.

Я прикрыла глаза, поерзав затылком на подушке, и судорожно вздохнула. «Романтика Ахавы» не отпускала. Я почти не помнила деталей, лишь эту щекотную волну, накрывающую жаром все тело. Снова и снова.

И его волосы, отливающие медью, которые еще сильнее закурчавились, когда на лбу Альвара выступила испарина. И я догадалась, что дело не в проклятии, а во влажности.

В дверь отрывисто постучали. Я подскочила на кровати, словно была голышом в объятиях Граймса и мы творили что-то неприличное. Но я всего лишь думала. Думала о неприличном. И о том, что совсем не портив, чтобы циничный маг снова утащил меня в свою спальню.

Пройдет эффект от ритуала хоть когда-то?

– В-войдите, – прошептала в сторону двери, наскоро приглаживая волосы.

Почему-то ожидала увидеть Граймса. Но вошел Кристиан.

– «Кошмарная Хендрик», ты ждала не меня? – разочарованно протянул Вейрон, когда я уставилась на него в священном ужасе.

– Только подойди, – процедила сквозь зубы, отпрыгнула к окну и взяла с письменного стола нож для бумаг. – Только шаг ко мне сделай, Вейрон…

– Я не собираюсь тебе вредить, Эль, – голубые льдинки сверкнули искренностью. И злобой. – Сними проклятие, и я уйду.

– Проклятие? – распахнула рот, впуская полчище воображаемых мух. – Ты крепко ударился, я смотрю?

– «Упал», – хмыкнул маститый королевский хирург.

Да, признаться, я издалека следила за его карьерой. Не специально: статьи сами попадались на глаза. И те безвольно их читали.

О быстром взлете одаренного тарлинца писали и «Либтоунский Вестник», и «Хитанская правда». Год назад ведущему хирургу Тарлинской лечебницы прочили большое будущее в столице. Летом упоминалось, что королева и впрямь предложила ему должность. И он перебрался с родовитой супругой в Хитану.

Целительский талант молодого сира был неоспорим, и пресса обходила вниманием его «полезные связи». Будучи мужем девицы тэль Меер, любой рано или поздно оказался бы при дворе.

Крис всегда метил высоко. Тот ритуал в храме не удался, он так и не получил дар проходимца. И пошел другим путем… Тоже, впрочем, касающимся постели.

– Ты прокляла меня той ночью. Десять лет назад, – прохрипел Вейрон, внося мощное тело в мою спальню.

– Проклятие было ненастоящим, – поморщилась от дрянных воспоминаний.

То, что я шептала тогда в любовной агонии, было обещанием себе – не богам. Да и не было там богов, чтобы принять мой обет.

– Правда? А сердце мое последний год разрывается просто так, для красоты?! – рявкнул Крис и хлопнул ладонью по косяку.

– В нем не было магической силы, – решительно помотала «квахарами». – Я не владею проклятиями, сир Вейрон.

– Ты что-то сделала, – погрозил пальцем, стряхивая запястьем светлую прядь с оцарапанного носа. – Что-то сказала! Я помню. Чтобы я никогда не был счастлив в любви. Чтобы страдал от невозможности обладать желаемым. И я страдаю, Эль. Ты получила свое, достаточно!

– Тебе проще поверить в проклятие, чем в судьбу? В жизнь? В кару богов? – скептически поджала губы.

Он заблуждался сам и пытался сбить с толку меня. Я не изучала проклятий, даже до «Защиты» не дошла.

– Я тоже не придал тогда значения, – покивал ожесточенно. – Мало ли что там бормочет эта убогая… Но я так и не узнал любви за девять лет. Вид жены вызывал одно лишь раздражение. А потом я встретил лисичку и… и словно спятил… а она сбежала, оставив меня ни с чем!

– Возможно, не стоило жениться без любви, Крис, – я потерла бровь, не испытывая ни капли сочувствия к голубоглазому блудливому гхарру. – А может, ты сам не позволяешь себе быть счастливым? Не думал о таком? Даже таких мерзавцев, как ты, временами гложет вина.

– Вина? Брось, Эль. Я ни в чем перед тобой не виноват.

– А перед сбежавшей целительницей? – отбросила нож на стол, осознавая, что вархов хирург обращается с ним куда лучше «кошмарной Хендрик». – Отпусти ее. Отпусти хотя бы эту девушку.

– Не могу. Она мне всю душу вытрясла, – прошипел Кристиан, опасно приближаясь.

Я соткала в правой руке боевой пульсар. То, что я не пользуюсь магией, не значит, что не умею. Ярко-синий сгусток зашипел на ладони, готовый сорваться в лицо выдающегося хирурга.