Чтение онлайн

На приёмы у мессира Самаэля было принято прибывать в экипаже, и лишь немногие оригиналы предпочитали «бить крылья». Например, адский Судья Дин, к чьей эксцентричности все давно привыкли. Впрочем, сегодня у неё имелась вполне прагматичная подоплёка: возможность незаметно уйти, когда пребывание в высшем обществе станет совсем уж невыносимым. Последнее обычно случалось с Дином буквально через час после прибытия — подобные мероприятия он ненавидел всем отсутствием души.

Однако сейчас бал только начинался, и в громадный особняк мессира Самаэля стекались гости со всех кругов Ада. Приземлившись на широком портике из зелёного мрамора, подпираемом колоннами в виде могучих древесных стволов, Дин спрятал крылья и, небрежно вручив духу-привратнику приглашение, вошёл в гостеприимно распахнутую двустворчатую дверь.

Просторный холл более походил на оранжерею. Ползучие лианы и плющ создавали на стенах причудливые узоры, цветы в полированных деревянных кадках нежно благоухали, устилавший пол толстый ковёр походил на травяной газон, а в углах негромко журчали фонтаны. «Эдем», — едко усмехнулся про себя Дин. Целый дворец как памятник победе, приведшей к грехопадению смертных, — да, мессир Самаэль не разменивался на мелочи.

Тут Дин заметил у широкой лестницы хозяйку бала, одетую в обтягивающее, будто из змеиной чешуи сшитое платье, и поспешно выкинул лишние мысли из головы.

— Мистресс Лилит, — подойдя, он склонился над милостиво протянутой ручкой. — Счастлив засвидетельствовать вам моё глубочайшее почтение.

— Ах, бросьте, господин Судья! — мистресс Лилит кокетливо поправила блестящий медный локон, спадающий на высокую грудь. — К чему этот официоз между давними знакомыми?

Дин вежливо улыбнулся.

— Вы бесконечно любезны. Но я вижу, сюда входит мессир Бельфегор со свитой. Не буду занимать драгоценные минуты, которые он может провести в вашем восхитительном обществе.

И отвесив почтительный поклон, он споро ретировался в полный голосов и смеха бальный зал.

Если холл просто был велик, то это помещение — по-настоящему огромно. В честь Самайна его преобразили в подобие осенней лесной поляны: золотисто-коричневая мозаика на полу, золотисто-алая листва украшающих стены деревьев, чьи кроны причудливо сплетались на высоком куполообразном потолке. В одеяниях гостей тоже преобладали красные и оранжевые тона, и лишь очень немногие, подобно Дину, предпочли обычные тёмные цвета. В чёрно-зелёные ливреи были одеты и слуги, расторопно обносящие собравшихся закусками и прохладительными напитками. Дин небрежно подхватил с подноса одного из них бокал с игристым вином и целенаправленно устремился к лестнице, ведущей на опоясывающую зал открытую галерею. Он рассчитывал, что там будет не так людно, да и в принципе хотел осмотреться.

— Мессир Дин!

Женский возглас поймал его уже на первой ступени. У Дина дёрнулась щека, однако к остановившей его Падшей он повернулся с обычной маской холодного отчуждения на лице.

— Белинда. Я ведь уже не раз говорил вам, что пока не заслужил этот титул.

— Прошу прощения, — девица сделала глубокий книксен, выгодно демонстрируя пышную грудь в откровенном декольте багрового платья. — Но «господин Судья» звучит чересчур официально, а обращаться к вам просто по имени мне неловко.

— В самом деле? — Дин скептически приподнял бровь. — Вы же, вроде бы, недавно из Рая. Неужто успели отвыкнуть от его демократичности?

Это был сознательный удар, и промелькнувшие в голубых глазах Падшей боль и тоска ясно показали, что он достиг цели. Впрочем, Белинда быстро взяла себя в руки и обольстительно улыбнулась.

— Теперь я в Аду, мессир. И живу по его правилам.

— В таком случае выучите их как следует, — жёстко отрезал Дин, которому стала надоедать пустая болтовня. — А теперь прошу меня извинить, я должен встретиться с мессиром Асмодеем.

И не давая собеседнице опомниться, стремительно взбежал по ступеням на галерею.

Увы, покоя Дин не нашёл и там.

— Что, во имя Ада, здесь происходит? — сердито поинтересовался он у Лиона, с трудом отбившись от очередной приставучей девицы. — Кто-то пустил слух, будто я получил в наследство очередной легион? Или что мессир Асмодей собрался сделать меня своей правой рукой?

Лион расплылся в широкой ухмылке и загадочно ответил:

— Ни то, ни другое, друг мой. Просто Буер теперь обручён.

— При чём тут это? — нахмурился Дин, припоминая, что не так давно великий губернатор и в самом деле объявил о помолвке с какой-то ушлой демоницей.

— При том, что после этого ты вошёл в пятёрку самых завидных женихов.

Дин едва удержался от стона. То есть это не временное помрачение, и теперь каждый выход в свет станет для него таким?

— Женись, — подсказал ему выход заботливый приятель. — Тогда тебе придётся иметь дело только с одной.

— Но ежедневно, — буркнул в ответ Дин. — Спасибо, обойдусь.

— Друг мой, — Лион интимно понизил голос, — может, ты всё-таки перестанешь чураться наших прекрасных дам? Сколько можно хранить верность райскому прошлому?

Не стоило ему так говорить. Даже намёками. Даже если в райском прошлом ничего подобного не было.

Стремительным движением Дин впечатал приятеля в стену и, крепко держа за горло, процедил:

— Избавь меня от своих советов. Любых.

— Хорошо, — прохрипел Лион, безуспешно пытаясь вырваться. — Отпусти, ты меня задушишь!

Несколько тягучих мгновений Дин медлил, прожигая его яростным взглядом, но всё-таки разжал пальцы. Тяжело уронил:

— В следующий раз — непременно, — и ушёл, оставив кашляющего советчика сидеть на полу.

***

Он бесшумно шагал по коридору, надеясь хотя бы временно укрыться от охотниц за мужем в курительной комнате, однако вовремя услышал позади цокот каблучков и поспешно скрылся за ближайшей дверью. Ни о чём не подозревающая демоница прошла мимо, а Дин, осмотревшись, обнаружил себя в небольшой библиотеке. «Что ж, тоже неплохое убежище», — решил он. Пошуровал кочергой поленья в камине, зажёг вдобавок несколько шандал и подошёл к полкам. Марцеллин, Вергилий, Цицерон, Сенека, Тацит. Такое ощущение, что книги расставляли по цвету обложек, а не по смыслу. Дин с осуждением качнул головой и только потянулся к «Письмам» Плиния, как ручка двери повернулась.

Скорее инстинктивно, чем осознанно, Дин нырнул за тяжёлую портьеру и вжался спиной в полированное дерево стенной панели. «Вот будет анекдот, если меня обнаружат, — мелькнула запоздалая мысль. — Весь Ад животы надорвёт. И самое главное, была бы причина для такой глупости».

От самоедства его отвлёк негромкий щелчок замка. Затем раздались шаги, скрипнуло кресло, и кто-то произнёс красивым бархатным голосом:

— Я вас слушаю, господин Псарь.

Дин невольно затаил дыхание. Мессир Велиал. Теперь одним анекдотом точно не отделаться.