Чтение онлайн

Затем было принесено золотое блюдо, на котором лежало несколько пригоршней китайской земли. Четверым молодым людям было приказано отправиться с арабами, чтобы Кутайба мог заклеймить им шеи и отослать назад. После этого арабов осыпали дарами и вручили богатое подношение, состоявшее из золота и серебра, для их повелителя, чтобы освободить его от обязательства получить дань с императора Китая.

Вот такой красочный рассказ приводит ал-Табари. Однако вовсе не исключено, что в действительности у этой делегации были коммерческие цели. Основой благосостояния народов Средней Азии была торговля с Китаем. Возможно, арабские набеги на Кашгар встревожили их. Состояние войны между арабами и Китайской империей должно было положить конец торговле, что для них означало финансовый крах. Кутайба, как мы уже видели, стремился к примирению с местными жителями и вполне мог направить эту миссию по их просьбе, чтобы обеспечить бесперебойное продолжение их торговли. В последующие годы китайский двор предстояло посетить многим другим посольствам. Китайские летописи подтверждают, что миссия Кутайбы прибыла в 713 г., и отмечают, что арабы отказались совершить обычный низкий поклон коу-тоу перед императором [62] .

* * *

В то время как боевые знамена арабов двигались вперед к победе в Испании, Малой Азии, Синде и Центральной Азии, Валид в 705 г. назначил наместником Медины молодого человека, который, в отличие от других представителей его народа и поколения, не интересовался войной. Омар ибн Абд ал-Азиз был двоюродным братом Валида, а его отец Абд ал-Азиз доводился родным братом Абд ал-Малику [63] . Не успел он прибыть в Медину, чтобы занять свой пост, как созвал в свой дом религиозных лидеров и кадиев. Он сообщил им, что желает править единственно по законам Бога, и умолял их часто удостаивать его своими советами, которыми он обещал неизменно руководствоваться. Подобное смирение со стороны наместника наполнило сердца жителей Медины и Мекки радостью после стольких войн с осадами и отрубленными головами, к чему они уже успели привыкнуть за последние двадцать пять лет.

63

См. генеалогическое древо, с. 83.

Однако восточной половиной империи в то время все еще железной рукой правил Хадджадж ибн Юсуф. Правда, мятеж и сопротивление прекратились, а войска, снова ставшие дисциплинированными и победоносными, вторглись в Китай и Индию. Но кровь, пролитую этим тираном, не так просто было простить. Многие иракцы больше не хотели жить в стране, которой правил Хадджадж, и предпочли бы перебраться в Медину или Мекку, где благочестивый молодой наместник, видимо, открыл секрет, как поддерживать порядок без кровопролития. Омар оставался наместником Медины шесть лет, посвящая большую часть своего времени религиозным изысканиям, хотя и жил в удобстве и не был чужд земных радостей. За это время миграция иракцев в Медину разозлила Хадджаджа, который, в конце концов, написал Валиду, жалуясь, что при Омаре ибн Абд ал-Азизе священные города превратились в средоточие интриг, нацеленных против автора послания и сплетаемых недовольными иракцами. На смертном одре Абд ал-Малик, отец молодого в то время Валида, просил последнего всегда руководствоваться советами Хадджаджа, единственного по-настоящему преданного слуги правящей династии. «Сын мой, ты нуждаешься в нем больше, чем он в тебе», — сказал старый халиф.

Валид внял отцовскому завету и неизменно выполнял всякую просьбу со стороны наместника Ирака и Персии. Он не только решил незамедлительно сместить Омара, но и назначил на освободившийся пост кандидата, выдвинутого Хадджаджем. Прибыв в Медину, новый наместник повелел всем иракцам немедленно вернуться в свою страну, или же им отрубят головы, что было обычным наказанием. Омар ибн Абд ал-Азиз беспрепятственно вернулся в Дамаск в 712 г. Однако недовольству иракцев суждено было вскоре закончиться, так как Хадджадж, двадцать лет правивший восточными провинциями империи, умер в августе 713 г. В момент смерти ему было всего пятьдесят четыре.

Забавную историю о Хадджадже рассказывает Масуди. Когда Хадджадж еще был наместником Ирака, его посетил молодой двоюродный брат, кочевник из племени Такиф, и спросил, почему он не поставил свободных арабов, вроде него самого, править «этими городскими парнями». Сам Хадджадж был прекрасно образован, говорил на превосходном арабском, сочинял стихи и цитировал классических авторов. Этот же неотесанный кочевник, очевидно, был совершенно невежественен. «Городские жители, о которых ты говоришь, умеют читать и писать, а также изучили арифметику, — объяснил наместник. — Ты неграмотен, и я не думаю, что ты умеешь хотя бы складывать».

«Дерзну сказать, что я умею складывать и писать не хуже, чем они», — гневно сказал бедуин.

«Ладно, посмотрим, — ответил, наверняка с усмешкой, Хадджадж. — Как бы ты разделил три дирхема между четырьмя претендентами?»

Мгновение кочевник казался обескураженным, а затем жизнерадостно ответил: «Конечно же, о Эмир [64] . Я бы дал по дирхему троим из них, а потом, — он открыл грязную суму, привязанную к его поясу, — я бы дал четвертому человеку дирхем из своего собственного кошелька. Тебе не провести меня этими городскими фокусами».

От этого остроумного ответа наместник и его приближенные так и покатились со смеху. «Клянусь Богом [65] — сказал Хадджадж, — жители Исфахана задолжали налоги за три года. Ни один из наместников, которых я посылал туда, не смог заставить их заплатить ни дирхема — ты как раз тот человек, который нужен для этого дела».

Искушенные исфаханцы обрадовались, когда к ним в качестве наместника прибыл неграмотный бедуин. Такого простака, не сомневались они, нетрудно провести. Поэтому они встретили его с особым почтением, целуя ему руки и ноги.

«Почему вы не уплатили своих налогов?» — прямо спросил новый наместник.

«Все наши прежние наместники угнетали нас», — захныкали горожане, чрезвычайно позабавленные подобным простодушием пастуха.

«Ладно, а что вы собираетесь предпринять по этому поводу теперь?» — спросил наместник.

«Дай нам восемь месяцев, и мы соберем деньги», — ответили они, посмеиваясь.

«У вас есть десять месяцев, — сказал кочевник, — но назовите мне имена десяти поручителей, которые выступят гарантами».

Когда десять месяцев истекли, он послал за поручителями и потребовал денег. «Год выдался неудачный — дела совсем остановились — зимой не было дождей», — начались все прежние отговорки. «Отрубите голову первому поручителю, — сказал араб, — и прибейте ее к дверям».

Через несколько часов к первой голове присоединилась вторая, но прежде чем был обезглавлен третий поручитель, горожане выплатили долги за четыре года. Наш бедуин успешно справился с обязанностями наместника Исфахана, которые ему предстояло выполнять еще многие годы.

Имя Хадджаджа ибн Юсуфа вошло в историю, как и сам образ этого бессердечного тирана. Некоторые обвиняют его в жестокости и садизме. Помимо того что он предал смерти множество людей, он, как говорят, оставил после себя полные темницы, в которых томились как мужчины, так и женщины. Другие — те, кто не питает симпатий к иракцам, — в восторге восклицают, что он единственный, кто когда-либо правил народом этой страны так, как тот заслуживает. Правда, жители Куфы стяжали дурную славу своим непостоянством и мятежами. Чтобы справиться с их проступками, понадобилось три авторитарных наместника, Зийяд Сын-своего-отца, Убайдаллах сын Зайяда и Хадджадж ибн Юсуф. Каждый из них дал Ираку много лет мира и безопасности, однако стоило оказаться у власти более умеренному наместнику, как вновь воцарялся хаос. Таким образом, они положили начало традиционному представлению, что иракцами можно управлять только силой, — в определенной степени этот взгляд до сих пор присутствует в арабской политике. Однако его опровергли не только первые мусульмане, но и Муавия II, основатель династии бану Омейя, который допускал довольно значительную свободу слова и оказался единственным халифом, против которого не было ни одного восстания.

Абд ал-Малик, как мы помним, назвал своим наследником Валида, а после него — своего второго сына Сулеймана. Народ поклялся в верности обоим. Примерно за два года до своей смерти Валид попытался отстранить от власти своего брата Сулеймана, с которым у него были не слишком сердечные отношения, и заручиться клятвами в верности своему собственному сыну как официальному наследнику. Однако Сулейман не пожелал отступиться от своего права. Валид написал наместникам провинций, приказав, чтобы они привели население к присяге на верность его сыну, но повиновались ему только Хадджадж и Кутайба ибн Муслим в Хорасане. В Дамаске молодой Омар ибн Абд ал-Азиз, благочестивый наместник Медины в отставке, заявил, что присягнул Сулейману при Абд ал-Малике и не может нарушить своей клятвы. Валид приказал бросить его в тюрьму.