Чтение онлайн

После того как в 475 г. западный император сошел со сцены, Византия осталась единственной наследницей империи, но она интересовалась морем еще больше, чем Рим. Константинополь был величайшим портом мира, и в нем производилось множество товаров, предназначенных для экспорта.

Более того, само расположение Константинополя делало его важнейшим торговым центром. Сюда стекались восточные товары из Сирии и Персии, через Черное море поступал импорт из России [56] , а через Средиземное — из Европы и Северной Африки.

Первый серьезный удар по римскому морскому господству был нанесен в 427 г., когда вандалы переправились из Испании в Африку, захватив в 439 г. Карфаген, крупную военно-морскую базу Византии, расположенную в точке соприкосновения восточного и западного Средиземноморья. Обосновавшись в Карфагене, вандалы захватили Сардинию, Корсику и Балеарские острова. В Средиземном море появилась новая сила, и само существование империи оказалось под угрозой. Византийцы понимали, что военно-морская мощь вандалов угрожает их будущему, но появление в этот момент на дунайской границе гуннов не позволило им отреагировать должным образом.

Когда в 527 г. императором Византии стал Юстиниан, он в полной мере оценил сложившуюся ситуацию. Желая развязать себе руки, он заключил унизительный договор с Персией. Персия угрожала Византии, но навигация на Средиземном море была для нее вопросом жизни и смерти. В 533 г. Юстиниан сосредоточил все свои силы против вандалов. За год они были разбиты, и вся Северная Африка вернулась под власть Византии. Готы в Испании привыкли к праздности и роскоши. Франки, занятые своим обустройством во Франции, не выходили к морю. Италия также была завоевана Юстинианом. Средиземное море снова стало внутренним морем Рима.

Благодаря торговле после 533 г. на берегах Средиземного моря снова стало людно. Повсюду можно было купить товары из Индии и даже Индонезии, Малайзии и Китая. Изрядная доля морской торговли находилась в руках сирийцев — потомков древних финикийцев. Говоря на современном языке, мы бы назвали их ливанцами. Сирийских купцов можно было встретить во всех портах Средиземного моря — Константинополе, Антиохии, Александрии, Карфагене и Марселе. О них имеются свидетельства даже в Неаполе, Бордо, Орлеане и Париже. Население Нарбонна в 589 г. состояло из готов, римлян, евреев, греков и сирийцев [57] .

Безопасная навигация на Средиземном море восстановила зажиточный слой торговцев и горожан. Во всех гаванях по берегам Средиземного моря жизнь била ключом. Золото, серебро и восточные ткани в изобилии продавались по всей Италии, Франции и Испании. Шелк ввозился в огромных количествах, а константинопольские моды были для Запада таким же образцом для подражания, как парижские в XVIII и XIX вв. Удивительно читать о том, что сирийские вина импортировались во Францию. В то время духи, благовония и специи играли в жизни гораздо более заметную роль, чем сегодня. Они ввозились в Рим из Китая, Индии и Аравии. Перец, тмин, гвоздика, корица, нард, финики, инжир, миндаль, фисташки, оливки и рис попадали в Западную Европу через Восточное Средиземноморье. Оттуда же в больших объемах поступало оливковое масло, которое использовалось как в пищу, так и для освещения.

Другим ценнейшим предметом импорта был папирус, который производился исключительно в Египте. Этот материал при письме использовался всеми, а потому можно сказать, что от него зависело само существование цивилизации. В гавани Западного Средиземноморья прибывали корабли, доверху нагруженные папирусом. Одним из главных грузов, который они увозили с собой назад на Восток, были светловолосые рабы из Британии и Северной Европы. Кроме того, на Восток из Западной Европы поставлялась древесина.

В то время средиземноморская торговля пользовалась еще одним преимуществом. Византийский золотой солид имел хождение повсеместно — в готских и франкских королевствах Испании и Франции, в Африке, Египте, Сирии и Греции. Поэтому купцы были избавлены от препон и затруднений, связанных с обменом валюты. Очевидно, в обращении находились огромные средства, и многие богатые купцы и финансисты систематически отдавали деньги в рост.

Таким образом, в период между поражением вандалов в 633 г. и арабским завоеванием, последовавшим менее чем через сто лет, возродилась торговля того типа, который существовал в течение пяти веков римского владычества. Восточная, или греческая, часть Средиземноморья всегда отличалась большим богатством и цивилизованностью, и в течение этого «века торговли» почти все крупные купцы и торговые суда были либо греческими, либо сирийскими. Эта экономическая система была очень близка к нынешней, с характерной для нее международной торговлей, крупными гаванями, богатыми купцами и финансистами, свободной циркуляцией денег, оживленными городами и ссудами под проценты. С политической точки зрения западная часть Римской империи была разделена на несколько варварских королевств, но готы, лангобарды и франки не имели веских причин для вражды с Византией. Напротив, император по-прежнему пользовался огромным авторитетом, и многие из этих королей признавали его сюзеренитет и даже просили его подтвердить их право занимать трон, хотя, разумеется, воспротивились бы любым попыткам Византии восстановить свой политический контроль над ними — все это не слишком отличалась от ситуации внутри британского общего рынка после Первой мировой войны.

Таким образом, политический распад Западной империи не уничтожил торговых маршрутов имперского Рима, а варварские завоевания не породили феодальной системы или сельскохозяйственной экономики, которой впоследствии предстояло воцариться в Западной Европе. Варварские короли не стремились к каким-либо переменам в доходной коммерческой системе Рима; действительно, процветание этой торговли приносило им колоссальные прибыли в силу того, что они могли взимать огромные суммы в виде таможенных пошлин и налогов. Византия была разорена войнами с Персией, но Средиземноморье в целом было богатым и процветало. Кроме того, никто не предвидел катастрофы. Арабы никогда раньше не представляли опасности для своих соседей. В прошлом завоеватели всегда приходили из причерноморских степей России и Центральной Азии, но теперь варвары уже давно жили в пространстве римской торговли и были его частью.

* * *

Если бы арабы вышли из пустынь Аравийского полуострова на завоевание Византии лишь потому, что их манило ее богатство, результат был бы совершенно иным. Именно алчность привела в империю северных варваров, которые, как мы уже видели, едва успев обустроиться, восприняли римские манеры и религию. Если бы арабы пришли по той же причине, они тоже были бы романизированы и христианизированы, и жизнь Средиземноморья, по крайней мере торговая, и дальше бы шла своим чередом. Но арабами двигала уверенность в том, что их религия возвышает их над всеми прочими. Поэтому они и не поддались романизации, в отличие от северных варваров. Напротив, жители бывших Римских провинций подверглись арабскому влиянию.

Согласно арабским историкам, Муса ибн Нусайр намеревался завоевать Францию и Италию и предполагал вернуться в Сирию через Грецию, чтобы напасть на Византию с Запада. Если бы этот план осуществился, единство Средиземноморья было бы восстановлено, но теперь это было бы уже арабское, а не римское внутреннее море. Вместо того халифы погрязли в роскоши и деспотизме, и завоевания прекратились, оставив Средиземноморье раздробленным. Однако в целом военный контроль над Средиземным морем перешел к мусульманам.

Хотя у византийского императора по-прежнему оставался его флот, он, как правило, был заперт на одной четвертой части Средиземного моря, от Сицилии до побережья Малой Азии и Греции.

Во второй половине XI в., как мы увидим, мусульмане заняли Сицилию, Корсику и Сардинию, и снова возникла вероятность того, что они завоюют все побережье Средиземного моря, но им это снова не удалось.

Если бы ислам не подразумевал непременно священной войны, арабское завоевание Северной Африки и Испании не уничтожило бы средиземноморскую торговлю. После завоевания установился бы мир, и торговые связи между средиземноморскими народами возобновились бы. Но на деле Средиземноморью, которое в прошлом столетиями служило главной торговой магистралью, предстояло на шесть веков превратиться в ничейную полосу, воды которой бороздили в основном военные флоты и пираты.