Чтение онлайн

К. Маркс в предисловии к «Капиталу» писал, что «…всякая нация может и должна учиться у других». В этих словах, в сущности, дана формула взаимосвязи и взаимодействия культур народов мира.

Между тем отдельные исследователи все еще изучают действие закона взаимосвязей и взаимодействия литератур, как уже было сказано, односторонне сводя дело к примитивному толкованию о влияниях, сходстве, контактах и пр. В результате за бортом истории и теории нашей литературы остаются целые пласты фактов и характерных явлений, без которых картина нашей общесоюзной литературы оказывается обедненной, что мешает достойно развернуть изучение этой важной проблемы.

В числе других вполне устранимых причин следовало бы подчеркнуть нерешенные вопросы перевода во всем его многогранном значении и нерешенность проблемы изучения языков не только иностранных, но и языков народов СССР.

Когда-то, на заре нашей советской эры, остро стояла перед представителями культур всех социалистических наций проблема изучения русского языка. Сегодня русский язык стал нашим вторым родным языком. Без решения этой проблемы мы не могли бы иметь того состояния взаимопонимания и общения народов и культур, которого мы достигли.

Один из аспектов взаимосвязи и взаимодействия литератур — это прежде всего возможность прочесть произведение иноязычной литературы.

Ни в одной стране и ни в одну историческую эпоху так актуально не стояла проблема перевода, как в нашу социалистическую эпоху.

В этом отношении история отечественной литературы полна множества примеров.

Помню, однажды, вскоре после войны, я обратился к Н. С. Тихонову с просьбой написать литературный портрет А. Исаакяна. Это совпало с его желанием, но он говорил, что очень ответственно и трудно писать о «поэте дум», который прошел долгий жизненный путь. Начав эту работу, он перечитал все, что было переведено на русский язык. Просил рассказать все, что мне известно об Исаакяне. Многие вечера были посвящены разговорам об Армении и Исаакяне. Н. С. Тихонов попросил разыскать в Москве родственников, друзей и знакомых Исаакяна. Урывая время, он внимательно и вдумчиво слушал их рассказы. Не раз до полуночи мы ходили по Каменному мосту и беседовали. Тихонов хотел глубоко осмыслить жизненный и творческий путь нашего большого поэта, проникнуть в тайники, в суть его поэзии. Много раз побывавший до этого в Армении, обошедший ее в двадцатых годах пешком, Тихонов доставал свои записи, читал их вслух и снова возвращался от Армении к Исаакяну, с которым был лично знаком и дружен. Шли месяцы. Тихонова отрывали дела литературные, общественные и государственные. Я уже опасался, что он забудет, не сможет написать обещанное. Но вот однажды по телефону он сказал: «Я начал писать».

Прошли еще месяцы, и вот Н. С. Тихонов, закрыв дверь своего кабинета, прочел мне очерк. Эта была поэма в прозе об Исаакяне и Армении.

В тридцатых годах в Москве существовал филиал Арменгиза. Здесь решили издать сборник четверостиший Ованеса Туманяна. Не знавший еще армянского языка, О. Румер сделал перевод по подстрочнику. С участием самого переводчика стали рассматривать перевод. Он оказался негодным для публикации. Румер представил второй, третий, четвертый варианты перевода, но все они не отвечали требованиям. Он попросил дать ему еще время, чтобы доработать перевод. Это ему позволили, вопреки условиям формального договора. Поскольку издание не было связано с юбилейной датой, ему предоставили довольно длительный срок. Что же сделал Румер? Он изучил армянский язык и спустя два года представил новый перевод, уже не с подстрочника, а с подлинника. Конечно, перевод получился и был издан.

Вот так, с таким горячим сердцем мы и должны подходить к переводам, к оценке, ко всему, что касается братского общения и дружбы наших литератур.

Работая над книгой «Дружба», я должен был посетить Киев.

В 1954 году я побывал у Павло Григорьевича Тычины, старого друга классика армянской поэзии И. Иоаннисиана. Было известно, что он давно и серьезно изучает историю армянской культуры и литературы. Но представьте мое удивление, когда он мой разговор на русском языке перебил армянским. Почтальон принес ему почту, в которой я увидел газеты и литературные журналы Армении. В его библиотеке — целый раздел армянской литературы. Павло Григорьевич прочитал на армянском языке наизусть поэму «Ануш» О. Туманяна. Я забыл, что нахожусь в его киевской квартире. Меня окружала Армения, ее поэтические образы, ее природные красоты. Рядом струился Днепр, а казалось — это воды Раздана.

Вот такие чудесные люди вносят неоценимый вклад в родство наших литератур, их взаимодействие и взаимосвязи.

Примечательна в этом отношении также работа Александра Фадеева. В конце тридцатых годов в Армении шли споры об отношении к классическому наследию. Была известная растерянность. Фадеев, который не раз бывал в Армении, на этот раз специально занялся изучением армянской классики и решительно выступил на страницах газеты «Правда» в защиту наших классических литературных сокровищ. Он верно оценил творчество Раффи, опроверг и рассеял ошибочные мнения некоторых армянских литературоведов, сказав, что если вы отказываетесь от Раффи, то русские должны отказаться от Достоевского и Толстого.

Даже сдержанный в своих оценках Дереник Демирчян писал:

«Фадеев для меня яркое олицетворение всего по-русски доброго и светлого, самоотверженного и красивого, здорового и сильного. Каждый раз, думая о нем, я вижу его в водовороте бурной политической, литературной и общественной жизни. Беспокойный это человек, писатель-борец, местом работы которого является не тихий кабинет, а бескрайние просторы жизни, родины, мира».

Конечно, этими примерами не исчерпывается картина чудесного собратства наших литератур. Достойны доброго слова и сердечной благодарности многие и многие другие литературоведы, переводчики, люди, очень много сделавшие для братской помощи литераторам союзных и автономных республик. Но дело в том, чтобы все, что касается взаимосвязей и взаимодействия наших литератур, поднять до уровня тех прекрасных образцов, о которых шла речь выше, чтобы дело переводов и знания языков значительно двинуть вперед.

Пусть в рядах литераторов любой республики будут люди, знающие язык любой другой советской республики. Мы богаты людьми и талантами.

Более двух тысяч лет тому назад, в 53 году до нашей эры, в древнеармянской столице Арташате (недалеко от Еревана), как свидетельствует Плутарх, было сыграно много спектаклей, в том числе трагедия Еврипида «Вакханки».

В I веке до нашей эры армянская рабовладельческая монархия переживала свой расцвет. Этим объясняется, почему именно в данную пору сложился армянский эллинистический театр, отразивший общественные отношения своего времени.

С конца XIV века Армения потеряла свою государственность, которую она полностью обрела только в году. За этот промежуток времени древнеармянский театр постепенно угасал. На смену ему пришел армянский театр нового времени, тесно связанный с развивавшимся капитализмом. После присоединения в 1828 году Восточной Армении к России армянская культура испытала на себе благотворное влияние русской передовой, демократической культуры, в частности и в области театрального искусства.

До установления советской власти в Армении не было ни одного стационарного театра, ни одной театральной студии (не считая армянских театров в Тифлисе и в Баку). Уделом талантливой армянской молодежи, тяготевшей к театральному искусству, было любительство. Лишь в Москве и Петербурге можно было получить театральное образование и опыт. Сюда тянулась молодежь, и передовые деятели русской театральной культуры оказывали ей всемерное содействие. Многим талантливым представителям армянского театра и музыкального творчества приходилось работать в Москве, Тифлисе, Баку и других городах.

Сын бедного крестьянина, Екмалян очень рано проявил свои музыкальные способности.

Не имея соответствующего ценза, Екмалян был принят в Петербургскую консерваторию только благодаря своим незаурядным способностям, поразившим экзаменующих.

За годы обучения в консерватории, с 1877 по 1887 год, занимаясь в классе композиции Н. А. Римского-Корсакова, Екмалян обратил на себя внимание не только своих преподавателей, но и А. Г. Рубинштейна, П. И. Чайковского, М. А. Балакирева и других видных деятелей русской музыки. И когда он блестяще представил в качестве дипломной работы оперу-кантату «Роза», Рубинштейн и Чайковский снабдили его рекомендательными письмами, с которыми в Тифлисе он поступил на работу.

Параллельно с педагогической работой Екмалян постоянно занимался композиторской и хормейстерской деятельностью, обработкой армянских народных и национально-патриотических песен. Десять лет он посвятил многоголосной обработке «Патарага».

После завершения обработки он представил ее для обсуждения в Петербургскую придворную певческую капеллу и в консерваторию, где «Патараг» получил положительную оценку и был рекомендован для исполнения и издания. «Патараг» Екмаляна был высоко оценен Верди и Сен-Сансом.