Чтение онлайн

Моя рука потянулась к щеке. Личины не было.

Именно тогда я увидела её.

В углу, прислонившись к стене, сидела Верда. Её лицо было бледным, глаза закрыты. На её простом платье, в области плеча, было аккуратное, почти круглое отверстие, обведённое чёрным, обугленным краем. Рана от белого луча. Но она дышала. Неглубоко, прерывисто, но дышала.

Я, игнорируя протестующие мышцы, поползла к ней, отталкиваясь локтями и коленями по холодному полу. Мои движения были медленными, неуклюжими. Это чувство было унизительным.

— Ну что, старая карга, — прохрипела я, подползая. — Говорила же, что твои травки до добра не доведут. Вот и попали в самый нудный ботанический сад во всех мирах. — Моя попытка съехидничать вышла слабой, но я цеплялась за неё как за якорь.

Верда застонала, её веки дрогнули и медленно поднялись. В её глазах не было мудрости или силы — только боль и туманная дизориентация. Но увидев меня, в них мелькнула знакомая искорка хитрого, цепкого ума.

— Дитя… — её голос был шепотом, едва слышным над общим гулом. — Жива… Прекрасный сарказм… держись за него… это наш козырь сейчас… пока мои другие припрятаны…

— Что это? Где мы? — я схватила её холодную руку.

— Плен… — выдохнула Верда, с трудом поворачивая голову, осматривая клетку. Ее глаза, привыкшие подмечать детали, уже анализировали всё: материал стен, качество сварных швов, источники света. — Я слышала… легенды. Охотники за силой. Собирают… образцы. Этот металл… подавляет… дар. Нельзя… использовать силу.

— Образцы, — я фыркнула, но смешка застряла в горле. — Значит, теперь мы экспонаты? Надеюсь, хотя бы в красивую банку с формалином положат. А то как-то неуважительно — просто на пол.

— Моргуса нет, — прошептала я, и в моем голосе впервые зазвучала отчаянная, детская нота, которую я не смогла сдержать. — Я его не чувствую.

Боль в глазах Верды сменилась на мгновение острой печалью.

— Связь… разорвана металлом. Но если бы он… был мёртв… ты бы знала. Глубже. Знаю. Он жив. Ищет тебя.

Это была соломинка. Хрупкая, тонкая, но я ухватилась за неё. Моргус жив. Он ищет.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль была острой, реальной. Единственное, что я могла чувствовать сейчас.

Мой взгляд упал на рану Верды. Знания. Знания, которые ведьма в меня вложила, не были силой. Их нельзя было подавить металлом.

— Твоё плечо, — сказала я, уже без иронии. — Нужно обработать. Искать слабое место. Искать способ.

— В моём… правом кармане, — с трудом выговорила Верда. — Зелёный… порошок. Антисептик… и немного… обезболивающего. Хватит… на первых порах.

Я потянулась к её карману, с трудом расстегнула его и извлекла маленький мешочек. Мои пальцы дрожали.

— Ничего, — пробормотала я себе под нос. — Главное — не перепутать с порошком для немедленного и бесповоротного превращения в лужу. Хотя, учитывая обстоятельства, и это вариант.

Я принялась обрабатывать рану, стараясь подражать уверенным движениям Верды. Получалось криво, но я старалась.

Закончив, я окинула взглядом комнату, полную подавленных, отчаявшихся людей. Легаты, колдуны, целители, воины — все теперь были просто людьми. Слабыми, ранеными, напуганными.

— Ни одного перевёртыша, — тихо заметила я, больше для себя. — Интересно, они им не интересны… или просто не брали в плен?

— Слишком… непредсказуемы, — с трудом прошептала Верда. — Плохие… образцы. Их, скорее всего… уничтожили на месте. — Её бесстрастный тон, даже сквозь боль, заставил меня содрогнуться.

Я посмотрела на этих людей — торговца, который что-то бормотал о своей лавке, молодую женщину с желтыми узорами, прижимавшую к груди куклу… Они не были угрозами. Они были людьми.

Я была ученицей Верды. И я помнила урок: истинная сила не в грубой силе. Она — в знании. В терпении. В умении видеть то, чего не видят другие. И в том, чтобы не сдаваться, даже когда сдаться — это единственное, что хочется сделать.

Я, легат без силы, от которой отняли её дар, медленно, целенаправленно порвала подол своей рубахи, чтобы сделать перевязочный материал для Верды. Моя война только что изменилась.

— Ладно, — я выдохнула, глядя на Верду. — Итак, у нас есть ядовитый сарказм, пара скрытых карманов с сюрпризами и куча напуганных людей. План, о мудрейшая? Или будем ждать, пока за нами придут с сачком и пробиркой?

Верда слабо улыбнулась, и в её глазах я увидела одобрение.

— План… — прошептала она, — выжить. Наблюдать… Искать слабости. Мои козыри… ещё при мне. А твоя острота… наш лучший клинок сейчас.

Мы были загнаны в угол, но не сломлены. И пока мы дышали, у нас были шансы. А у меня, как всегда, оставалось последнее оружие — ирония, острая как бритва, и воля, крепкая как сталь.

То, что предложила Верда, было настолько безумным, что у меня на миг отключилось даже внутреннее саркастическое радио. Разорвать ткань мироздания? Это было под силу лишь легатам фиолетового уровня или самому Императору. Но в глазах ведьмы, тусклых от боли, но всё ещё острых, как скальпель, не было и тени шутки. Лишь холодная, отполированная годами прагматичная решимость.

Я, прижавшись к холодной, отбирающей последние силы стене, слушала. Мой прагматичный ум отчаянно сопротивлялся, цепляясь за известные законы мироздания и использования силы, которые вбивали в Храме. Но другая часть меня — та, что за год научилась чувствовать каждую песчинку и понимать безмолвный язык ядов, — уже молча принимала этот абсурд. Ну что ж, — подумала я. — Когда традиционные методы не работают, пора пробовать отчаянный бред.

— Я не простая знахарка, дитя, — начала Верда, её слова прерывались короткими, болезненными вздохами, но в них не было и тени слабости духа. — И моё отшельничество — не добровольный выбор. Я — Мастер Храма Бога Хаоса. Один из первых. Тот, кто… устал.

Она сделала паусту, собираясь с силами, и её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела сквозь стены этой клетки в далёкое прошлое.

— Руна Мастера давно погасла, скрытая маскировкой глубже, чем твоя личина. Я видела, как наша сила, сила Хаоса, предназначенная для защиты баланса, становится инструментом политиков и тиранов. Видела, как легаты забывают, что сила — это ответственность, а не привилегия. Я отошла от дел. Но не ушла полностью. — На её губах играла тонкая, почти невидимая улыбка человека, знающего гораздо больше, чем показывает.

Верда посмотрела на свою дрожащую, окровавленную руку, затем на меня, и её взгляд стал острым, оценивающим.

— Я стала Наблюдателем. Стражем порогов. Моя хижина стояла не просто так. То место… это тонкое место. Трещина между мирами. Я охраняла её от тех, кто хотел бы использовать её в своих целях. И… помогала таким как ты. — Её голос стал тише, доверительным. — Тем, в ком ещё оставалась искра чего-то большего, чем слепое служение Империи. Я направляла их на истинный путь — путь познания себя и мира. И всегда оставляла за собой… страховочный выход. Никогда не раскрывай все карты сразу, дитя. Это правило выживания.