Чтение онлайн

— Нет. Возможно, понадобится помощь.

Мы двинулись на звук, соблюдая осторожность. За очередным поворотом открылась ужасная картина. Поле было усеяно телами. Десятки тел перевёртышей в их уродливых гибридных формах — но также и люди в потрёпанной, но качественной униформе с нашивками в виде сокола. Легаты.

Их было человек пятнадцать. Они стояли спиной к спине, образуя защитный периметр, отбиваясь от последних, самых яростных нападавших. Их движения были выверенными, полными силы, но… замедленными. Раненными.

Их регенерация, видимо, не справлялась. Многие были ранены странным оружием — стрелами с наконечниками из чёрного, тусклого камня, на которых кровь не высыхала, а продолжала сочиться; глубокие порезы, от которых кожа вокруг чернела и гноилась; ожоги, похожие на обморожение.

В центре стоял их командир. Высокий, мощный мужчина с лицом, испещрённым синими узорами — уровень, говорящий о значительной силе. Но даже он был ранен — глубокий порез на бедре, из которого сочилась чёрная жижа, и он с трудом опирался на клинок.

Они заметили нашу повозку. Мгновенно несколько клинков и заряженных энергией рук развернулись в нашу сторону. Глаза, полные боли и ярости, смотрели на нас как на новых врагов.

Верда, не дрогнув, подняла руки, показывая, что они пусты.

— Мы не враги! — её голос, обычно тихий, прозвучал steelным колоколом, cutting through шум боя. — Я знахарка! Мы можем помочь!

Командир, синий легат, сузил глаза. Его взгляд скользнул по ней, по мне, по нашей походной кибитке. Боль и подозрение боролись в его взгляде.

— Отойди, старуха! — прохрипел он. — Нам не нужна помощь деревенской знахарки!

— Ваши раны отравлены магическими ядами! — отрезала Верда, уже спрыгивая с повозки и хватая свой походной сундук с инструментами. — Ваша регенерация не справится! Они будут разъедать вас изнутри, пока от вашей силы не останется и следа! Энди, Ларс, тащите раненых в тень! Ты, — она кивнула мне, — готовь отвар очищения, рецепт третий! Быстро!

Её тон, полный непререкаемого авторитета, сработал лучше любых уговоров. Легаты, ошеломлённые её натиском, молча пропустили её к своим товарищам.

Я бросилась выполнять приказ, разводя на скорую руку огонь и доставая котёл и нужные травы. Ларс и Энди, преодолевая страх, стали осторожно оттаскивать самых тяжелораненых легатов — в основном с жёлтым уровнем силы — к нашей повозке.

Я работала почти на автомате, руки сами помнили движения. Кипящая вода, горсть «зверобоя пустынного» для выжигания скверны, щепотка «корня молчальника» как анестетик, капля смолы «слезовика» для блокировки распространения яда.

Верда тем временем работала с командиром. Она вытащила из его раны на бедре осколок чёрного камня — он шипел и дымился у неё в щипцах. Потом залила рану каким-то едким, прозрачным раствором, от которого плоть зашипела, но чернота стала отступать. Синий легат стиснул зубы, не издав ни звука, но его лицо покрылось испариной.

Я обходила раненых, давая им глоток тёплого отвара. Некоторые смотрели на меня с недоверием, другие — с тупой покорностью от боли. Их кожа была горячей, узоры на их лицах — жёлтые, зелёные — мерцали неровно, будто короткое замыкание. Я чувствовала исходящую от них силу, но она была искажённой, больной.

Один из легатов, молодой парень с жёлтыми узорами, схватил меня за руку, когда я подносила ему чашу. Его пальцы обжигали.

— Кто… вы? — прошептал он.

— Деревенские знахарки, — коротко ответила я, высвобождая руку.

Мы работали несколько часов. Верда творила чудеса, сочетая магию трав и, как мне казалось, крупицы собственной скрытой силы. Она вытаскивала яды, зашивала раны, которые не хотели затягиваться сами, вправляла кости.

Наконец, последний раненый был перевязан. Тишина, наступившая после боя, теперь была наполнена тяжёлым дыханием и стонами, но уже не предсмертными, а исцеляющими.

Синий легат, его рана уже была чистой и начала потихоньку затягиваться, подошёл к Верде. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось сложное чувство — благодарность, смешанная с унижением.

— Мы обязаны тебе, женщина, — произнёс он глухо. — Назови свою цену.

Верда вытерла руки о окровавленный фартук.

— Моя цена — чтобы вы выжили. И чтобы оставили нас в покое. Мы просто проезжие.

Легат кивнул, его взгляд скользнул по мне, задержавшись на парных клинках у моего пояса. В его глазах мелькнул какой-то вопрос, но он задал другой:

— Эти твари… они становятся умнее. Их оружие… оно создано, чтобы убивать именно нас. Кто-то их вооружает. Кто-то направляет.

— Мир полон опасностей, — равнодушно сказала Верда, собирая свои инструменты. — Тебе и твоим людям нужно ещё день-два на восстановление, прежде чем двигаться.

Мы оставили им часть наших припасов — еды, чистых бинтов, флаконов с отваром. Легаты смотрели нам вслед, когда мы трогались в путь. Молча. Словно призраки, мы появились из ниоткуда, спасли их и растворились в сумерках.

Я сидела на облучке, глядя на удаляющееся поле боя. Это было первое прямое столкновение с легатами Империи. Они были сильны, дисциплинированны. Но уязвимы. И за ними, как и за всеми, кто обладал силой, охотились.

Верда молчала всю дорогу. Но когда стемнело окончательно, она сказала, глядя в ночь:

— Видишь теперь, какая она, сила Империи? Великая. Но хрупкая. И за её блеском всегда стоит кровь. Запомни это.

Я запомнила. И образ синего легата, униженного необходимостью принять помощь от «деревенской знахарки», и мерцающие жёлтые узоры умирающих парней. Это была не та сила, к которой я стремилась. Это была сила, которая привлекала охотников. И я всё больше понимала, почему Верда скрывалась здесь, в глуши, предпочитая тихую мощь знаний громкой славе легата.

Возвращение в хижину Верды после ярмарки в Аэндоре было похоже на возвращение в другую реальность. Шум торгашей, пестрота тканей и любопытные взгляды сменились знакомым гулом леса, запахом сушеных трав и мудрой, всепонимающей тишиной, которую хранила ведьма.

Только что расставленные покупки — связки корней, склянки с реактивами, редкие семена — вдруг замерли в воздухе. Обострившиеся за месяцы тренировки чувства Араш уловили легкое движение на опушке. Не звук, а скорее сдвиг воздуха, ощущение чужого внимания. Рука сама потянулась к рукояти одного из новых клинков, лежавших на столе.