Чтение онлайн

Легкая утренняя прохлада и ветер с моря ласково обняли ее, едва она покинула объятия того, с кем провела эту волшебную ночь. Саросса невольно поежилась и отыскала неподалеку свою тунику. Нет, убегать она не собиралась. Возможно, кто-то так и делает, но обычно эта паника идет от страха или нежелания узнавать то, чего боишься и страшишься. Ей же бояться было нечего, да и незачем. Эта ночь была настоящей сказкой. С ней никогда не были так нежны, так внимательны. Ее не боялись, не пугались, не издевались. Хари-Хан играл, но играл осторожно, не желая причинять вреда. А еще, кажется, она поняла, почему его так любят Акелис и Ивиайи. Если бы не Остолист, оставшийся на далеком острове, и Ксонус, возможно, она бы и сама не решилась никогда больше покинуть этого райского места и этого человека. Что помог ей, дал почувствовать себя действительно единственной и неповторимой, желанной и нужной, настоящим сокровищем.

Саросса присела на парапет балкона в уголке возле той вазы, что столь неосторожно разбудила ее, подогнула одну ногу под себя, вторую свесила свободно вниз. Здесь автор произведения искусства изобразил русалок. Невольная улыбка скользнула по губам Сароссы, когда она поняла, что вчерашние сравнения Хари-Хана были взяты явно не с потолка. И что, возможно, она не первая, кому он говорил эти слова. И все равно приятно, ведь слова шли от души.

Первые солнечные лучи казались прохладными. Нет, не холодными, а освежающими. Они дарили покой и спокойствие, надежду и осознание того, как прекрасен мир, если не запираться в том чулане, куда себя загнала она, сама того не ведая. А еще некое чувство поселилось в груди. Что-то теплое, знакомое.

Саросса подняла руку ладошкой вверх, пошевелила пальцами. Солнце осветило их, подарив тепло. Хотя сами лучи еще не грели. Саросса с удивлением наблюдала за тем, как в ладошке возник светлый комочек золотого света. Он горел, искрился. Это было невозможно описать. Зато когда вдруг мягкое сияние пропало, Саросса смогла почувствовать то, что хотело ей показаться. И теперь с укором терпеливо ждало, когда же до нее дойдут очевидные вещи.

Посох появился в ладони сразу, едва Саросса позвала его. О, небо! Как долго в первые дни после его исчезновения она звала, пыталась узнать, куда и почему он пропал. Но все было тщетно. Она не чувствовала. Не чувствовала ни его, ни Ксонуса, который словно бы отгородился от нее прочной стеной. Что недалеко ушло от истины.

По губам пробежала усмешка. Саросса отозвала посох обратно в небытие и теперь тихо смеялась сама над собой, над тем, какой слепой и глупой она была. Ведь вот она, та причина, по которой исчезал Ксонус. А она не поняла, не подумала и не почувствовала, хотя четко осознавала, что что-то здесь не так. И что вина не в ком-то или чем-то другом, а в ней самой.

Тот день, когда ее разозлили на корабле Корсара, мог бы стать последней каплей. Если бы Ксонус не отстранился, не отдалился от нее, она легко могла бы пролить чью-то кровь, покалечить, убить. Так сильна была ее злоба, ее разочарование в людях, что накопились за все века ее существования. Сам Ксонус не имел ничего против, но знал, что она не простила бы себя за эту минутную вспышку и слабость. Потому и попытался спасти от ошибки. А она решила, что он бросил ее на произвол судьбы и так долго обижалась. Дура. И все-таки. Хватило единственного человека, который отнесся к ней с нежностью, с пониманием и некой своей любовью, чтобы злость ушла из ее сердца, наполнив мир красками.

Теплый взгляд бросили на кушетку, где укрытый легким покрывалом до пояса лежал Хари-Хан. Из-под кончика сымпровизированного одеяла выглядывал стальной протез. Шестеренки, железки. Он ничуть не мешал своему владельцу. Сама Саросса вчера, кажется, даже не вспомнила о такой мелочи. Так же как он не думал о рогах, копытах, не искал хвоста и не вспоминал демонов.

В руке возникла знакомая золотистая флейта, сотканная из чистой энергии Ксонуса. Она тоже была недоступна ей все это время. Наверное. Честно говоря, Саросса не помнила за собой, чтобы у нее возникало желание позвать ее с тех пор, как играла однажды на северных островах для своего мастера. Зато теперь желание жить и радоваться каждому утру било из нее ключом. Ей хотелось смеяться, но, опасаясь разбудить того, кто сумел подарить ей радость нового утра, она лишь поднесла флейту к губам. Негромкая мелодия не могла разбудить. Она вплеталась в сны и уносила в мир грез.

Невольные нарушители спокойствия показались на балконе некоторое время спустя. Первой свой нос наружу из комнаты высунула Ивиайи и сразу заметила того, кого искала.

– Доброе утро, хозяин! – радостно горели два лиловых глаза. Яркие волосы сиреневого цвета с примесью розового буквально искрились пожаром от попадающих на них солнечных лучей. Ивиайи вышла на балкон, уже не прячась.

– Доброе, - Хари-Хан лежал на кушетке, положив руку под голову. Незадолго до прихода гостей он смотрел в небо, не думая ни о чем, а просто наслаждаясь этим утром. – Ты чего еще не переоделась к празднику? Наряды вам должны были доставить вчера. Или не смогли выбрать? Акелис, ты тоже?

Следом за подругой на балкон вынырнула вторая девушка. Темные волосы по-прежнему были затянуты в пушистый длинный хвост. Изумрудные глаза зажглись точно так же, как у Ивиайи, едва заметили того, ради кого можно было отдать жизнь и свернуть горы.

– Мы хотели нарядиться вместе с Сароссой, - на Акелис красовалось короткое платье любимого зеленого цвета с изумрудной брошкой справа у ключицы. – Но не смогли ее нигде найти. Шейха уже в курсе, просил простить его и парней, что не уследили и позволили ей опять сбежать. Хозяин, не сердитесь на нее. Уверена, Саросса просто…

– Все хорошо, - улыбнулся Хари-Хан такой оперативности своего старого друга. Узнал тот о пропаже. Молодец, быстро. Только было бы лучше, если бы он все-таки последовал его совету и забыл думать, что новая рабыня захочет сбежать. Ведь один раз она уже пыталась, ничего не получилось. Смысл бегать еще, если остров ничуть не изменился и покинуть его попросту невозможно? Он пытался сказать это Шейха, но тот и слушать не стал. – Сердиться не на кого, никуда Саросса не убегала.

– Нет? – удивилась Ивиайи. И тут поняла, что что-то здесь не так. Что-то выбивалось из привычного русла, что-то было не так, как обычно. Мягко и ненавязчиво это что-то вплеталось в реальность, составляя такую потрясающую гармонию с окружающим, что сразу и не сообразить, в чем подвох. – Флейта?

Акелис тоже поняла, что ее смущает и трогает в окружающем. Музыка. Негромкая мелодия лилась подобно ручью, переплеталась с ветром и мягко кружила рядом, действуя успокаивающе. На душе становилось легче. Словно сделала глоток из прохладного ручья.

– Саросса! – обрадованно зажглись лиловые глаза. Их обладательница первой заметила пропажу в углу на перилах балкона.

Та сидела на них, совершенно не беспокоясь по поводу высоты. А высота здесь была потрясающей. Так упадешь, не только косточек не соберешь, но и тебя еще будут в рулон скатывать, чтобы хоть как-то уместить в ящике. Саросса же сидела спокойно, перекинув одну ногу наружу. Второе копытце упиралось в парапет. Глаза открыли и скосили в сторону гостей, которых принесло это утро.

– Как здорово! Я и не знала, что можно так здорово играть! – Ивиайи запрыгнула на парапет рядом. Высота помехой не была. Ивиайи ее не замечала точно так же, как зачастую любую опасность. – Ты давно здесь? Мы тебя потерять успели. Какая ты красивая сегодня. Новая туника? Нет?

Жизнерадостный подросток был опьянен предпраздничной лихорадкой. Саросса улыбнулась на добрые слова. Флейту убрала от губ и спрятала в складках туники, где та пропала. Не стоило ее новым знакомым знать, что она обладает некими способностями, которые выходят за рамки понимания слишком многих.

– Туника все та же, - вместо Сароссы отозвался Хари-Хан. Потянулся и сел на кушетке. Покрывало сползло с груди. – И я буду счастлив, если вы подберете что-нибудь еще взамен для праздника. Да и вам самим пора переодеваться, если не хотите все пропустить. Поторопитесь, - хитро сощурился Хари-Хан, различив жаркий взгляд изумрудных глаз на себе. – Не то опоздаете к началу.

– Да, конечно, - прочистила горло Акелис, с трудом отводя взгляд в сторону.

Что поделать, она была по уши влюблена в своего хозяина. Сейчас он выглядел настолько соблазнительно, волнующе и возбуждающе, что в самом деле пора делать ноги, пока те еще держат. Хорошо Ивиайи. Та испытывает нечто схожее, только предпочитает идти напрямик и каким-то образом умудряется держать себя в руках, если ей сказали подождать. Всем бы так.