Чтение онлайн

Таким традиционным отношением к бедности объясняется тот факт, что анализируемое прилагательное в рамках данного дискурсивного типа служит стратегической цели вызвать эмоциональное «приятие» другого человека в силу уважения или сочувствия к нему, достигаемой в речевых стратегиях близости и сотрудничества. Данные стратегии кооперации реализуются:

1) в тактике лести: в статье «Мода и вожди» манера одеваться всех предыдущих вождей описывалась в негативном свете – они всегда чем-то выделялись, а Путин – не такой, он старается внешне быть как все (пр. 30);

2) в тактике «вызывание сочувствия» (например, сочувствия к униженному патриарху (пр. 32));

3) в тактике создания эмпатии: аскетичный наряд женщины вызывает к ней симпатию и доверие («мол, она не вертихвостка какая-нибудь, а порядочная женщина» – суждение одной из информанток, которой предъявлялся данный пример) (пр. 31).

Для представителей французского национально-лингвокультурного сообщества релевантным в отношении владельцев таких вещей представляется суждение социально-императивного характера: «человек, который имеет такие объекты, соответствует приличиям, стандарту, может иметь высокий статус».

Например:

(34) Quand elle parut, entre ses gardes, il у eut un Ah! Elle 'etait, il faut le dire, sublime. Yeux verts obliques, teint de tub'ereuse, cheveux noirs descendant en boucles molles sur ses 'epaules, silhouette menue dans un tailleur sombre, t^ete haute, une grace la nimbait… (Когда она появилась в окружении своих спутников, присутствующие ахнули! Она была, нужно это признать, просто великолепна. Зеленые, чуть раскосые, глаза, нежный цвет лица, черные волосы, локонами мягко спускающиеся на плечи, изящный силуэт в темном костюме, высоко поднятая голова, да она просто сама грациозность…) [Giroud F. Mon tr`es cher amour… 1994. P. 97];

(35) Le procureur Goortsen 'etait un homme mince et sec, au visage 'etroit et s'ev`ere… Il se tenait derri`ere un bureau majestueux, dans une pi`ece aux boiseries sombres, qui t'emoignaient de sci`ecles entiers pass'es a 'ecouter les secrets et les crimes des humains (Прокурор Гортсен был сухопарым мужчиной с узким и суровым лицом… Он восседал за величественным письменным столом в кабинете, стены которого, отделанные темным деревом, были в течение веков свидетелями секретов и преступлений человеческого рода) [Dantec M. La sir`ene rouge. 1993. P. 40].

На ментально-языковом уровне анализируемое прилагательное в рамках данного дискурсивного типа актуализирует концепты «сдержанность/престиж», «стандарт/приличие»: темная мебель в столовой богатой аристократической семьи (пр. 34), стены, обшитые темным деревом в сочетании с величественным письменным столом (пр. 35) – это непременные элементы престижа, имеющие характер внешней сдержанности, но на самом деле каждый знает высокую цену этих предметов мебели и отделки. Кажущаяся сдержанность темного костюма дамы еще более подчеркивает его шик (пр. 36), а темный костюм для мужчины является непременным атрибутом человека, занимающего сколько-нибудь приличную позицию в обществе – темный костюм и белая рубашка уже характеризуют вошедшего в полицейский участок как юриста или адвоката (пр. 37).

(36) Nous 'etions dans une pi`ece immense, une salle `a manger aux meubles sombres, dont la table 'etait longue de dix pas (Мы находились в огромной комнате, в столовой темного дерева с обеденным столом длиною в десять шагов) [Japrisot S. Pi`ege pour Cendrillon. 1965. P. 45];

(37) Entre alors un blondinet, un peu rondouillard, chemise blanche, costume sombre, cravate, attach'e-case et lunnettes d''ecaille (И тут входит немного полноватый блондин, в белой рубашке и темном костюме, в очках в черепаховой оправе, с кейсом в руках) [Manotti D. Sombre sentier. 1995. P. 41].

Чаще всего анализируемое прилагательное в рамках данного дискурсивного типа участвует в реализации такой стратегии манипулирования, как стратегия презентации, осуществляемой в тактиках «игра на повышение», «навешивание ярлыка»: да, это были настоящие аристократы (пр. 36) – тактика «навешивание ярлыка»; да, вошел юрист (пр. 37) – тактика «навешивание ярлыка»; она была не только красива, но в ней чувствовалась «порода» и шик (пр. 34) – тактика «игра на повышение»; он был не просто представителем правосудия, но представителем аристократии (пр. 35) – тактики «игра на повышение» и «навешивание ярлыка».

Подчеркнем также, что подобного рода имплицитные суждения социально-императивного характера обнаруживают достаточную гибкость и лабильность, изменяясь вместе с представлениями об адаптивно «правильном» поведении. Так, для представителей ищущей всеобщего счастья русской интеллигенции конца XIX – начала XX вв. речевое употребление сочетания светлое будущее реализовывало тот же дискурсивный смысл, что и сочетания светлый день, светлый праздник, «короткое, определенное время либо вечность, которое(-ая) есть либо когда-то было(-а), либо будет в земной жизни, когда человек причащается (Богом) к Благу и Истине, и такого времени нужно ждать и к нему готовиться, оно – очень важное».

Сравните:

(38) Корр. – Хочу задать еще один вопрос – о предстоящем Рождестве. Что для вас означает этот праздник, и как в вашей семье принято его отмечать?

И. Драчевская – Что означает? Еще один светлый праздник, когда появляется возможность увидеть друзей и родных и сказать друг другу приятные слова [АиФ. № 1, 2004. –;

(39) Я еще не утратила надежды на ее помощь. Пусть она не в себе, пусть заигралась в чумовые игры, пусть считает себя важной шишкой, но ведь есть вещи, от которых нельзя отмахнуться просто так. Светлые школьные денечки, разделенные девичьи мечты, один на двоих прекрасный витязь Коля Елдак [Афанасьев А. Гражданин тьмы // Роман-газета. № 23, 2002. С. 61];

(40) Во дни сомнений и тягостных раздумий о судьбах родины Тургенев не хотел верить, чтобы могучий, правдивый русский язык не был дан великому народу. Но не то же ли самое можно сказать и о лучших представителях этого народа? И когда среди тумана печальных явлений и свойств нашей повседневной действительности вспомнишь, что наш народ имел Петра и Ломоносова, Пушкина и Толстого, чья недавняя кончина сжала наши сердца великой скорбью, что он дал, наконец, Пирогова, то нельзя не верить, что этот народ не только может, но и обязан иметь светлое будущее [А.Ф. Кони. Николай Иванович Пирогов (1910). – НКРЯ].

Светлый праздник, светлый день (денечек), светлое будущее рассматриваются как своеобразные точки отсчета для последующей и/или предшествующей жизни, временные отрезки или континуумы, когда осуществляется проникновение в высшую истину, причащение высшему Благу. При этом актуализируются концепты «счастье», «благодать».

Однако сочетание светлое будущее настолько часто «эксплуатировалось» в советскую эпоху в различного рода призывах и обращениях, имевших своей целью убедить, что текущие трудности нужно терпеть во имя светлого будущего (пр. 41), которое никак не наступало, что в сознании сегодняшних носителей русского языка данное сочетание активизирует концепты «несбыточность», «обман»: раз мы верим в обман, то это потому, что в настоящее время живем очень плохо (пр. 42); если ты веришь в обман, то мы не такие простачки (пр. 43); вы обманываете человека, заставляете его верить в несбыточное (пр. 44):