Чтение онлайн

(41) Навсегда ушел от нас товарищ Сталин – кормчий страны победившего социализма, великий корифей марксистско-ленинской науки, соратник и продолжатель дела Ленина. Умер товарищ Сталин. Но имя его живет и всегда будет жить в сердцах советских людей и всего прогрессивного человечества. В этом имени воплощены идеи борьбы за светлое будущее народов, за коммунизм. Это имя выражает величие и мощь Советского Союза – оплота мира, демократии и социализма [Имя Сталина зовет нас к борьбе и победам // Тихоокеанская звезда (1953.03.09). – НКРЯ];

(42) Раз мы идем к светлому будущему, значит, не от хорошей жизни [Э. Кроткий. – www.aforismes.ru];

(43) Гоп! Стоп! Тра-та-та! Вот как работать надо! Топ! Стоп! Тра-та-та! Давай, давай, дядя Ксентий. Шуруй в светлое будущее! А мы за тобой! Ton! Стоп! Тра-та-та! [Митрофанов: 33];

(44) Вы подарите человеку мир плоским, состоящим только из жизни, причем не сегодняшней, а светлого будущего. Вы вводите его в искушение жить иллюзией [Алексеев С. Крамола // Роман-газета. № 19, 1991. С. 24].

Данное сочетание часто используется для реализации стратегии дискредитации, в тактиках издевки (пр. 41), обвинения (пр. 42), иронии (пр. 43). Как следствие, данное сочетание в речевой практике современных русских актуализирует суждение «и такое время никогда не наступит, это обман».

Таким образом, мы определяем социально-речевую аргументацию как процедуру, состоящую в актуализации языковой единицей в определенном контексте (пока мы можем говорить только о прилагательном в составе адъективно-субстантивного сочетания) имплицитного суждения, имеющего характер социального императива, «знаемого» представителями данного национально-лингвокультурного сообщества, и предписывающего определенную модель поведения в данной ситуации.

При анализе любого лингвистического явления неизбежно встает вопрос о том, каковы методики его анализа и выявления.

Выделенный нами феномен социально-речевой аргументации, как мы уже отмечали, носит характер имплицитного суждения императивного оттенка, «знаемого» на подсознательном уровне всеми членами определенного сообщества. Имплицитность данного феномена обусловливает отсутствие, так скажем, «прямой» методики анализа. Доминантным эпистемологическим принципом здесь выступает интерпретация речежизненного поступка самим лингвистом, дополненная интерпретативными комментариями информантов. Подчеркнем, что данный исследовательский принцип, по сути, лежит в основе большого количества методик, реализуемых в так называемых когнитивно-ориентированных исследованиях (Демьянков 1983, 1985): теория когнитивной метафоры Лакоффа и Джонсона (Lakoff, Johnson 1980), выделение фигуры и фона у Талми (Talmy 2000), стратегический анализ дискурса (Иссерс 2002; Седов 1996; Третьякова 2003), а также самая, пожалуй, широко «эксплуатируемая» методика – методика концептуального анализа (см. критику данной методики в ее «широко употребляемом» варианте (Архипов 2006; Залевская 2005; Колмогорова 2007).

Во-первых, следует отметить, что анализ оценочной составляющей семантики прилагательных светлый и темный в широком диапазоне контекстов позволяет сделать вывод об «аксиологическом постоянстве» данных прилагательных.

По справедливому замечанию Е.М. Вольф, «семантику любого прилагательного можно представить как сочетание дескриптивного и квалификативного аспектов, от нуля дескриптивного смысла у собственных оценочных до нуля оценочного смысла у относительных; между ними находится шкала промежуточных случаев, где по-разному комбинируются не только оценочный и дескриптивный смыслы, но и знаки "+/–"» (Вольф 1981: 394).

Все проанализированные нами употребления прилагательного светлый обладают устойчивым положительным оценочным смыслом: для прилагательного в прямых употреблениях данный смысловой потенциал несколько меньше (пр. 45–46), чем в непрямых, где он стабильно очень активен и высок. Сравните:

(45) Это был светлый уютный кабинет, мало похожий на кабинеты медицинских учреждений, в которых приходилось бывать Ерохину [Высоцкий С. Не загоняйте в угол прокурора // Роман-газета. № 16, 1993. С. 56];

(46) Он считает себя и своих детей и творческими, и верующими, поэтому против того, чтобы мальчики стриглись. Лишь супруга иногда тихонько, чтобы муж не заметил, подравнивает сыновьям их красивые светлые кудри [Российская газета. 23 октября 2003. –.

Формальным показателем присутствия положительного оценочного смысла в семантике данного прилагательного является более яркая положительная оценочность прилагательных, соседствующих с анализируемым прилагательным в цепочке эпитетов к некоторому объекту: оценочное прилагательное красивый (пр. 40), содержащее яркую положительную оценку прилагательное уютный (пр. 39).

(47) Врачи, которые в Бога не верили, а черта не боялись, уклончиво советовали спровадить Савелушку в Москву, в хороший госпиталь, где на каждого найдется управа. Ни Охметьев, ни Настена на это не решились. Видели, как при упоминании о Москве у тихого дитяти взгляд каменел, чернел, будто на светлую головку осыпалось страшное проклятье [Афанасьев А. Зона номер три // Роман-газета. № 13, 1999. С. 32];

(48) Спасибо тебе за это, Зураб, светлый, изумительный человек, работу и дружбу с тобой я считаю подарком судьбы [Архипова И. Музыка жизни (1996). – НКРЯ].

В непрямых употреблениях прилагательного (пр. 47, 48, а также пр. 22, 25, 38, 39) маркеры высокой плотности положительного оценочного смысла прилагательного имеют более разнообразный и разноуровневый характер. Так, в качестве подобного маркера может выступать морфологический элемент, например, уменьшительно-ласкательный суффикс -к- в определяемом прилагательном существительном – светлая головка (пр. 47), а также такой стилистический прием, как антитеза (пр. 47): Божий человек Савелушка – светлая головка, безбожники-врачи – страшное проклятье. Семантическое поле положительного полюса противопоставления составляют номинации с использованием устаревшей фольклорно-поэтической лексики (дитятя), уменьшительно-ласкательных форм (головка), а семантическое поле второго – сниженная просторечная лексика (спровадить, найдется управа). Как и в прямых употреблениях, о положительном оценочном смысле прилагательного в переносных употреблениях может свидетельствовать оценочная компонента семантики прилагательного, используемого в качестве синонимического определения (светлый, изумительный человек). Кроме того, маркером является и участие данного прилагательного (в составе адъективно-субстантивного сочетания) в осуществлении такого вида речевого акта, как экспрессив (Серль 1986) в целях выражения благодарности: Спасибо тебе за это, Зураб, светлый, изумительный человек…

Прилагательное темный также обнаруживает в своей семантике устойчивый отрицательный оценочный смысл. Однако здесь можно выделить как бы три степени аксиологичности:

1) в прямых употреблениях прилагательного при доминантности отрицательного оценочного смысла могут наблюдаться и единичные случаи замены «–» (пр. 49) на «+» (пр. 50):

(49) Издали увидал тетю Анфису, хотел нырнуть от нее, да не успел. Идет по мосткам строевым шагом, в плюшевой вечной жилетке, сохранившейся еще от войны, востроносая, глаза темные, цепкие, недоверчивые [Личутин В. Миледи Ротман // Роман-газета. № 20–21, 2002. С. 38];

(50) Теперь кинулись в очи и нежный обвод чуть удлиненного, как у матери, лица, жарко полыхающего румянцем, и соболиные темные брови, и взгляд сверкающий, нестерпимо-яркий, весь в ожидании чуда [Балашов Д. Святая Русь // Роман-газета. № 4–5, 1992. С. 63].

2) в переносных употреблениях, где, следуя нашей гипотезе, актуализируется религиозный сакральный сценарий, интенсивность оценочного смысла очень велика (пр. 51–52), на что указывает, например, оценочная по своей сути метафора, в контекст которой вписано употребление прилагательного (Сейчас Россия – зловещий черный фон. Угасает свет и цвет. — пр. 46; политические животные держатся подальше от стада. — пр. 51), использование полиноминаций: медленное умирание, трагедия, темные часы нашей жизни (пр. 52):