Архаос
Шрифт:
Для виду я подёргала парочку железяк, и когда они, не сдвинувшись ни на миллиметр, остались на своих прежних местах, стала взбираться вверх. Негромкое дыхание Рояла сопровождало меня весь путь. Пару раз я оглянулась вниз – он не отставал от моего резвого темпа, продвигаясь со мной ступенька в ступеньку. Не думала, что высота может вызвать в моих коленях такую дикую тряску.
Уже вскоре мы добрались до сбитой из разномастных досок площадки, всполошив спящих горлиц, если судить по характерному для них воркованию. Квадратная платформа очень удачно расположилась в просвете ветвей и листвы, так что с неё открывался превосходный вид на ту часть острова, где обосновались норды. Перед нами, как на ладони лежал Иммортал. Мы были достаточно близко и в то же время высоко, так что с помощью обычного бинокля могли наконец рассмотреть, что же там случилось.
После продолжительного осмотра территории за чертой, мой наставник, в изумлении ахнул. Он уставился в окуляры прибора в одном направлении. Мне не терпелось тоже взглянуть в ту сторону. Его руки повисли плетями. Сам он рухнул, чуть ударившись спиной о могучий ствол, и просидел так не одно мгновение. Задумчивый взгляд был обращён на город.
Осторожно и мягко я высвободила из его пальцев бинокль, страшась того, что могу увидеть там. Я вела взгляд с востока на запад. Всё казалось привычным и неизменным, пока очередь не дошла до приземистого продолговатого здания Научно-исследовательского центра, большая часть которого на самом деле скрывалась в глубине каменистой почвы. Там я и появилась на свет. На его месте чернели руины.
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
XX
За последние дни привычный мне мир стал слишком стремительно разваливаться, и я всё силилась понять, как сделать так, чтобы всё вокруг чуть замедлилось, и появилась хоть какая-нибудь возможность осмыслить и принять происходящее. По всей видимости, у меня не было ни единого шанса.
Мы с Роялом провели на вершине этого могучего дерева почти полчаса, хотя я не считала. Он полностью погрузился в себя, напряжённо перебирая мысли в своей голове. Какие именно – оставалось только гадать. Меня целиком захватило чувство, что мой Роял куда-то пропал, исчез с того самого дня, когда я отправилась по злополучному туннелю на его поиски, а обнаружила совершенно другого норда. Какой из них двоих был реальным: заботливый наставник, друг и защитник или мятежник, избравший сторону смертных? Или все эти личины являлись Роялом?
– Хочу тебе кое-что рассказать, – я с опаской нарушила наше безмолвие, а он особо не возражал. – Про Тару. – Её имя неприятно отозвалось в моих ушах. – Я уже поняла, что между вами есть нечто… чувства… в общем, ты понял.
Разговор о ней, кажется, пробудил его от тягостных дум. Его лицо, обращённое ко мне, наконец, за долгое время выражало что-то помимо негодования.
– Просто хотела тебя предупредить – она не та, кем ты её себе представляешь, не благородная и добрая человеческая женщина. Она угрожала мне.
– О, Анаит, – он спрятал лицо в ладонях и вымученно застонал. – Сейчас не подходящее время для ревности или что там ещё тобой движет. Да, она не ангел, и порой остра на язык, и не питает любви к нашим с тобой сородичам, но ты – другое дело. Тара знает, как ты дорога мне, что ты мне как дочь, и ни за что бы не причинила тебе вреда.
Что ни говори, он не желает ни слушать, ни принимать истину. Ну почему должно произойти что-то ужасное и непоправимое, чтобы он понял, кому отдал своё преданное сердце!
– Ясно, любовь не только ослепляет, но и лишает последних крупиц и без того ссохшихся мозгов. Не уверенна, что мне стоит оставаться по эту сторону черты.
Я обвела руками пространство вокруг и встала. Мне больше нечего было сказать этому очарованному идиоту. Попытаться, конечно, стоило, жаль только, что он и слушать меня не желал. Оставалось только надеяться, что однажды ему не выйдет боком его так называемая любовь. Мой наставник был мне дорог как никто другой, а потому, хотелось, чтоб он хоть иногда прислушивался к голосу своего разума.
Что-то в моих словах заставило его насупиться – это я заметила даже сквозь черноту ночи. И он взорвался фонтаном слов будто фейерверк, а искры полетели прямо на меня:
– Да?! Хочешь вернуться?! Знаешь, кто ты для «своих»?
Мне не нравился ни его тон, ни намёки, а потому я молча развернулась и собралась спускаться вниз, но Роял больно ухватился за моё предплечье и резко развернул к себе, заставив вскрикнуть от внезапности. Он продолжил орать мне в лицо, не выпуская руки.
– Пушечное мясо, вот ты кто, дурочка! Ты и твои братья с сёстрами – двенадцать подопытных кроликов, безликое орудие в руках Основателей. Вас ещё не пустили в расход только благодаря Дио!
От его крика разболелась голова, а от смысла сказанных слов глаза наполнились слезами. Я благодарила тьму, что скрывала моё лицо в тени.
– Почему ты так говоришь? – горло сковало и вышел только тихий шёпот.
В ярости он ничего не замечал и продолжал добивать меня сутью своего внезапного признания.
– Твоя миссия – это ничто иное как билет в один конец. Вас не создавали какими-то особенными, способными быть носителями этого вируса с последующей возможностью исцеления, – он отпустил мою руку, наконец, осознав, что сжимал её чересчур сильно. – Анаит, тебя бы отправили на материк и бросили там, в ожидании, что ты перезаражаешь как можно больше смертных и в конечном счёте сама сгниёшь от этой заразы. И каждый норд в Иммортале был в курсе этого. Поэтому вас держали особняком, чтобы у остальных не возникло чувства жалости или привязанности к тем, кому суждено погибнуть. Ты с самого рождения не являлась частью этого мира. Кивком головы он указал на город и умолк.