Архаос
Шрифт:
Похоже, он не так меня понял. Я вовсе не это имела ввиду, а то, что не отношу его к числу своих недоброжелателей, навроде Тары и прочих.
– Ох, я… ты не так меня понял.
Он неотрывно всматривался в моё лицо, и не найдя в нём отклика своим чувствам, вскочил и двинулся к спуску с чердака.
– Проехали.
Я обогнала его и преградила дорогу.
– Кир, дай объяснить. Всё не так просто, как ты думаешь! – Бедный мальчик! Сколько ему? Двенадцать, тринадцать? Не хватало ещё разбить ему сердце.
Он пихнул меня плечом, но я дёрнула его за футболку, от чего послышался треск ткани.
– Не нужно ничего объяснять! Я и для тебя странный мутант! Ты такая же как все девчонки – трусливая и глупая!
– Но я вовсе не девочка. – Я выпустила ткань из рук. – Мне двадцать, Кир. Но я навсегда останусь такой. Эта оболочка – обман. – Не знаю, отчего решила пойти на такое откровение с едва знакомым человеком, наверное, от того, что Кир и сам не до конца принадлежал миру людей. Всё-таки его отец являлся самим Основателем.
– Но как? – он успокоился и вернулся на своё место на полу, готовый внимать. Мне не оставалось ничего, кроме как сесть рядом и рассказать свою историю.
Его жалостливый тон по-настоящему задел меня. Раньше эта мысль не была столь болезненной, но годы шли, а я оставалась в теле ребёнка с разумом взрослого. И от его искреннего признания своей симпатии на душе становилось ещё паршивее. В те потрясающие вылазки в Иммортал на глаза то и дело попадались парочки. Они всегда выделялись из общей массы, прогуливались в обнимку, касались губами друг друга. Не так уж и сильно норды отличались от своих смертных недругов. Славно провести вечность в компании по-настоящему близкого существа. Меня же лишили такой возможности, даровав это тело.
– Как ты, наверняка, знаешь – мы не рождаемся, как люди. – Он кивнул. – У нас есть инкубаторы, с помощью которых наши исследователи создают нордов. – Я не стала уточнять, что этого не происходило уже пару десятилетий. – Обычно организму дают развиться до взрослой особи, но со мной и ещё немногими всё обстояло иначе. Развитие наших тел остановили на этой стадии.
– Но зачем? – искренне удивился он.
– Нам предстояло исполнить особую миссию, – не стала я углубляться в подробности.
– Ясно, – Кир поник и принялся рвать пыльную паутину. Хозяин ловушки наверняка расстроится, обнаружив эту рвань. – Но ты всё равно мне нравишься! – упрямо заявил он.
Грустная улыбка коснулась моих губ. Если бы всё было иначе, то когда-нибудь, в будущем… Несбыточные мечты.
– И ты мне, Кир.
Мы просидели под самой крышей ещё полдня, болтая обо всём, что приходило на ум под мерное жужжание насекомых. Я делилась подробностями своей жизни, а Кир рассказывал, как справляется с трудностями его община. Свершилось одно из моих давних желаний – разговор с настоящим человеком. Меня до самого сердца поразила история его рождения. Его мать умерла в родах. Этот ребёнок был вынужден с первой минуты жизни познакомится со смертью, и она сопровождала его все эти годы, меняя лишь лица.
– Знаешь, что? – внезапно он воскликнул. – Давай поклянёмся друг другу! Взрослые так делают, когда обязуются следовать сказанному до конца жизни.
Я слышала это слово впервые. Кир в ответ на моё недоумение принялся растолковывать:
– Мы пообещаем друг другу навсегда остаться друзьями, что бы ни случилось.
– Когда ты станешь совсем взрослым, то поймёшь, что это невозможно. – Воспоминания о моментах, проведённых в компании Рояла больно отзывались в груди. Для него я всегда была лишь подопечной, маленькой девочкой. Даже он – норд, двадцать лет знакомый со мной, видел во мне лишь дитя. Кир тоже вырастет, по-настоящему влюбится, обзаведётся своими отпрысками, а я останусь на задворках его жизни.
Ему было всё равно на сказанное мною. Мальчишка развернулся ко мне всем телом, приложил правую ладонь к груди, где билось сердце и торжественно произнёс:
– Анаит, я клянусь тебе всегда быть твоим другом, не оставлять тебя в беде и следовать за тобой всюду, куда бы ты ни отправилась, и в тот же миг, как я предам эту клятву – перестану дышать и умру!
Он был так искренен в этот момент, что дотянулся своим звонким голосом до самых глубин моей души, и хоть я ни капли не верила в силу этих слов, произнесла то же самое, радуясь новоиспечённому другу. Не успела опомниться, как оказалась зажата в тесных объятиях Кира. Руки сами потянулись к его спине, обнимая в ответ. Я была готова просидеть так весь остаток дня, впитывая тепло тела этого получеловека, но мы резко отпрянули друг от друга, когда в уютную тишину через окно ворвались отзвуки далёкого грохота.
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
<p align="center">
XVIII
Весь путь наружу Кир не замолкал, вопросы и предположения градом сыпались на мою голову, и уже не выдержав я воскликнула:
– Да с чего ты взял, что я знаю, что там произошло? Единственное, в чём я не сомневаюсь – Дио, твой отец точно приложил к этому руку.
Он не нашёлся, что ответить, лишь прибавил скорости, спеша наружу, где на поляну высыпали и взрослые, и дети. Никто не обратил на нас внимания, когда мы, запыхаясь вывалились из дверного проёма главного входа – все взгляды были устремлены на чёрный вал дыма со стороны Иммортала, бросающий огромную тень на лес. Порывы ветра закручивали невесомую мглу, увлекая в сторону океана. Языки пламени обжигали взгляд.
Я пыталась высмотреть Рояла, но его среди остальных не было. Интуиция подсказывала, где нужно его искать. Оставив позади возбуждённую толпу, я поспешила обратно в гостиницу. Ноги чуть не заплетались. Совершенно не хотелось снова лицезреть сбрендившую Тару, но это сейчас не имело никакого значения. Поворот, ещё поворот и длинный коридор. Самая крайняя облезлая дверь была закрыта. Изнутри доносились беспокойная возня и ворчание. Я не взирая на приличия вломилась в комнату.