Архаос
Шрифт:
Оттуда миросозерцали Основатели и руководили всеми процессами, протекающими в Иммортале и за его пределами. Они никогда не покидали свою обитель. И почти никого не впускали. На ум пришёл весьма бестактный, но неизбежный вопрос:
– Почему вы считаете, что она до сих пор жива? – мурашки побежали по коже от собственных слов.
Он серьёзно взглянул на меня и с едва уловимым вздохом объяснил:
– Те воспоминания, что я показал тебе тогда в пещере…. Эта сила, сила Основателей способна не только на передачу образов кому-то, но и проникать в чужой разум, изучать обрывки воспоминаний. Такой дар достался нам от иной части нашего естества, - ветер запел в шуршащей листве, внимая откровенным речам Дио.
– Тара сказала, что их будут пытать, чтобы выяснить, где находится убежище людей на острове, – вспомнила я, чем вызвала безрадостный смешок.
– Они мне дороги, - он говорил о смертных. – И несмотря на это, я принял решение не обременять их умы потаёнными знаниями, и тебе советую поступать так же. Они пугливые создания, достаточно того, что мы бессмертны, чем уже вызываем настороженное отношение к себе. Будь осмотрительна, – чрезвычайно серьёзно предупредил он. – Не позволяй увидеть в тебе угрозу или возможность использовать в своих целях. Дикая жизнь поменяла их не в лучшую сторону…
Я была сбита с толку, но Дио продолжал едва слышно бормотать:
– Всем, кого дронам удалось захватить, наверняка, проникли в голову. Именно поэтому нам пришлось искать новое место, и именно поэтому Агнес до сих пор дышит – они увидели меня в её воспоминаниях, и мои братья с сёстрами ждут, что я приду за ней, прямиком к ним.
– И что тогда? Если вас поймают? – на что Дио рассчитывал в своём намерении вызволить возлюбленную? Его ждала та же участь, что и её. Он явится один, а встретят его одиннадцать. План, обречённый на провал.
– Главное, сохрани мой секрет до рассвета, – ответил он, отряхнул штанины ото мха и отправился восвояси.
После, за ужином под звёздным небом в кругу чужаков Дио раскрылся мне с совсем другой стороны. Он тихо бренчал на не пойми откуда взявшейся старой гитаре без пары струн, напевая незамысловатую песню. Его тёплый голос и добродушная улыбка дарила ощущение покоя, пусть и недолгого. Затем настал черёд Рояла развлекать публику. Я и подумать не могла, что мой наставник знает столько забавных баек. Хохот не умолкал, пока он не закончил говорить.
По кругу передавали глиняные плошки с запечённым картофелем, маленькой рыбкой и расплывшейся яичницей. Можно было представить, что я выбралась в поход с друзьями, и мы остановились на ночной привал, а по утру продолжим наше путешествие. Жаль, но реальность была несколько иной. Эти смертные – загнанные в ловушку звери. Если Роял сказал правду о том, какая участь уготована им, то они могут сколько угодно кочевать с места на место, в конце концов их всё равно найдут. Они окружены бескрайними водами океана. И я вместе с ними.
Толпа понемногу начала редеть. Уставшие после трудного дня люди исчезали в дверном проёме бывшей гостиницы. Наставник отвёл меня на второй этаж, уверенно следуя в самый конец тёмного коридора. Мы зашли внутрь мрачной комнаты, и Роял окликнул меня, отвлекая от обхода небольшого пространства.
– Одна из немногих дверей с рабочим замком, – он покрутил защёлку. – Остальные уже заняли.
– Ясно, – я была рада, что смогу хотя бы таким образом почувствовать себя в безопасности. Кто знает, что может быть на уме у этих людей. Только вот… – Кровать маленькая. Нам с тобой будет тесно.
Невозможно было разглядеть выражение лица Рояла даже в скудном лунном свете, проложившем сияющую дорожку. О присел на одно колено, чтобы мы оказались на одном уровне.
– Анаит, прости, но как ты уже догадалась, у меня есть женщина, и я делю комнату с ней. – До меня постепенно доходило понимание его слов. – Ты всегда обижалась, когда с тобой обращались, словно ты действительно была ребёнком, но ты – та, что внутри, – он легонько нажал указательным пальцем на мою грудь. – Ты уже не дитя, и я не твой родитель. Мы с тобой близки, и всё же – не одно целое. Моя вина, что мешал тебе взрослеть, ведь у меня никогда не было и не будет детей. Но сейчас настал тот момент, то время, когда я должен перестать видеть в тебе дочь, а ты во мне отца.
Он был прав, как бы тяжело не было это признать. Мне следует научиться быть самой по себе, а не гнаться за ним вечным хвостиком. И всё же, его слова сильно задели меня, и я высказала то, что так давно терзало меня:
– Я не выбирала это нелепое тело девчонки. Вы всё решили за меня, за нас. И поздравляю с тем, что нашёл среди них любовницу. Я же обречена на вечность в одиночестве! Доброй ночи, Роял.
Я развернулась к нему спиной, ожидая его ухода. Он прошелестел на прощание: «Прости», и исчез.
XV
Утром следующего дня меня разбудил возбуждённый гомон. Из неумолкающего сумбура голосов особенно отчётливо звучало одно имя. Значит, всё-таки ушёл. Мне не хотелось появляться на глазах у взбудораженной толпы, а потому я продолжила лежать на старенькой шаткой кровати, пружины которой поскрипывали при любом, даже малейшем, движении. И всё же, эта постель была во много раз удобнее, чем та каменная глыба, на которой я провела прошлую ночь.
Сквозь лёгкую дрёму я разглядывала убранство комнатки: кровать с оборванным или кем-то съеденным балдахином, шкаф для одежды справа и тумба с пыльным зеркалом у выхода на крошечный балкон – собственно всё. Залитая солнцем, картина вокруг не казалась такой уж угрюмой. Заросли изумрудного плюща захватили часть пространства и, судя по новым росткам, останавливаться не собирались.
Из головы не шёл наш диалог с Роялом. Я корила себя за резкость произнесённых слов. Не стоило обвинять его в том, что не было ему подвластно, но мне так хотелось высказаться, вылить свою обиду хоть на кого-нибудь, и под рукой оказался он. Что ж, время вспять не отмотаешь. Нужно будет найти подходящий момент и извиниться за эту вспышку.