Чтение онлайн

Он попутно перебивает, но для того, чтобы сразу согласиться или сразу отвергнуть. Он не возражает мне сокрушительно. Я ожидал гордую стену, но он мягче гораздо. Он со многим согласен! Он согласен, что деньги на ларёк надо увеличить и посылок надо больше, и не надо регламентировать состава посылок, как делает Комиссия Предположений (но от него это не зависит, решать это всё будет не министр, а новый Исправ-Труд Кодекс); он согласен, чтоб жарили-варили из своего (да нет его, своего); чтобы переписка и бандероли вообще были неограничены (но это большая нагрузка на лагерную цензуру); он и против аракчеевских перегибов с постоянным строем (но нетактично в это вмешиваться: дисциплину легко развалить, трудно установить); он согласен, что траву в зоне не надо выпалывать (другое дело - в Дубровлаге около мехмастерских развели, видите ли, огородики, и станочники возились там в перерыв, у каждого по 2-3 квадратных метра под помидорами или огурцами велел министр тут же срыть и уничтожить, и этим гордится! Я ему: "связь человека с землёй имеет нравственное значение", он мне: "индивидуальные огороды воспитывают частнособственнические инстинкты" ). Министр даже содрогается, как это ужасно было: из "зазонного" содержания возвращали в лагерь за проволоку. (Мне неудобно спросить: кем он в это время был и как против этого боролся.) Больше того: министр признаёт, что содержание зэков сейчас жесточе, чем было при Иване Денисовиче!

Да мне тогда не в чем его и убеждать! Нам и толковать не о чем. (А ему незачем записывать предложения человека, не занимающего никакого поста.)

Что ж предложить?
– распустить весь Архипелаг на бесконвойное содержание?
– язык не поворачивается, утопия. Да и всякий большой вопрос ни от кого отдельно не зависит, он вьётся змеями между многими учреждениями и ни одному не принадлежит.

Напротив, министр уверенно настаивает: полосатая форма для рецидивистов нужна ("да знали б вы, что это за люди!"). А моими упрёками надзорсоставу и конвою он просто обижен: "У вас путаница или особенности восприятия из-за вашей биографии". Он уверяет меня, что никого не загонишь работать в надзорсостав, потому что кончились льготы. ("Так это - здоровое народное настроение, что не идут!" - хотелось бы мне воскликнуть, но за уши, за веки, за язык дёргают предупредительные нити. Впрочем, я упускаю: не идут лишь сержанты и ефрейторы, а офицеров - не отобьёшься.) Приходится пользоваться военнообязанными. Министр напротив указывает мне, что хамят только заключённые, а надзор разговаривает с ними исключительно корректно.

Когда так расходятся письма ничтожных зэков и слова министра - кому же вера? Ясно, что заключённые лгут.

Да он ссылается и на собственные наблюдения - ведь он-то бывает в лагерях, а я - нет. Не хочу ли поехать?
– Крюково, Дубровлаг. (Уж из того, что с готовностью он эти два назвал - ясно, что потёмкинские устройства. И кем я поеду? Министерским контролёром? Да я тогда и глаз на зэков не подниму... Я отказываюсь...)

Министр, напротив, высказывает, что зэки бесчувственны и не откликаются на заботы. Приедешь в Магнитогорскую колонию, спросишь: "Какие жалобы на содержание?" - и так-таки при начальнике ОЛПа хором кричат: "Никаких!"

А вот в чём министр видит "замечательные стороны лагерного исправления":

– гордость станочника, похваленного начальником лагпункта;

– гордость лагерников, что их работа (кипятильники) пойдёт в героическую Кубу;

– отчёт и перевыборы лагерного "Совета Внутреннего Порядка" (Сука Вышла Погулять);

– обилие цветов (казённых) в Дубровлаге.

Главное направление его забот: создать свою промышленную базу у всех лагерей. Министр считает, что с развитием интересных работ прекратятся побеги.18 (Моё возражение о "человеческой жажде свободы" он даже не понял.)

Я ушёл в усталом убеждении, что концов - нет. Что ни на волос я ничего не подвинул, и так же будут тяпать тяпки по траве. Я ушёл подавленным - от разноты' человеческого понимания. Ни зэку не понять министра, пока он не воцарится в этом кабинете, ни министру - понять зэка, пока он сам не пойдёт за проволоку и ему самому не истопчут огородика и взамен свободы не предложат осваивать станок.

Институт изучения причин преступности. Это была интересная беседа с двумя интеллигентными замдирами и несколькими научными работниками. Живые люди, у каждого свои мнения, спорят и друг с другом. Потом один из замдиров, В. Н. Кудрявцев, провожая меня по коридору, упрекнул: "Нет, вы всё-таки не учитываете всех точек зрения. Вот Толстой бы учел..." И вдруг обманом завернул меня: "Зайдемте познакомимся с нашим директором. Игорь Иванович Карпец".

Это посещение не планировалось! Мы уже всё обговорили, зачем? Ладно, я зашёл поздороваться. Как бы не так!
– еще с тобой ли тут поздороваются! Не поверить, что эти задиры и зав. секторами работают у этого начальника, что он возглавляет тут всю научную работу. (А главного я и не узна'ю: Карпец вице-президент международной ассоциации юристов-демократов!)

Встал навстречу мне враждебно-презрительно (кажется, весь пятиминутный раговор так и прошёл на ногах) - будто я к нему просился-просился, еле добился, ладно. На лице его: сытое благополучие; твёрдость; и брезгливость (это - ко мне). На груди, не жалея хорошего костюма, привинчен большой значок, как орден: меч вертикальный и там, внизу, что-то пронзает, и надпись: МВД. (Это - какой-то очень важный значок. Он показывает, что носитель его имеет особенно давно "чистые руки, горячее сердце, холодную голову".)

– Так о чём там, о чём?
– морщится он. Мне совсем он не нужен, но теперь уж из вежливости я немного повторяю.

– А-а, - как бы дослышивает юрист-демократ - либерализация? Сюсюкать с зэ-ка'?!

И тут я неожиданно и сразу получаю полные ответы, за которыми бесплодно ходил по мрамору и меж зеркальных стёкол:

Поднять уровень жизни заключённых? Нельзя! Потому что вольные вокруг лагерей тогда будут жить хуже зэ-ка, это недопустимо.

Принимать посылки часто и много? Нельзя! Потому что это будет иметь вредное действие на надзирателей, которые не имеют столичных продуктов.

Упрекать, воспитывать надзорсостав? Нельзя! Мы держимся за них! Никто не хочет на эту работу идти, а много мы платить не можем, сняли льготы.

Мы лишаем заключённых социалистического принципа заработка? Они сами вычеркнули себя из социалистического общества!

Но мы же хотим их вернуть к жизни!?..

Вернуть???....
– удивлён меченосец.
– Лагерь не для этого. Лагерь есть кара!

Кара!
– наполняет всю комнату.
– Кара!!

Карррра!!!

Стоит вертикальный меч - разящий, протыкающий, не вышатнуть!

Ка-ра!!

Архипелаг был. Архипелаг остаётся, Архипелаг - будет!

А иначе на ком же выместить просчёты Передового Учения?
– что не такими люди растут, как задуманы.

1 (фото 10).

2 И лишили нас возможности открыть там в 80-е годы музей.

3 Это не значит, что мягкости были так повсеместны. Сохранялись же и лагпункты штрафные, вроде "всесоюзного штрафника" Андзёбы под Братском всё с тем же кровавым капитаном Мишиным из Озерлага. Летом 1955 г. там было около 400 штрафников (в том числе Тэнно). Но и там хозяевами зоны стали не надзиратели, а заключённые.

4 Если не работали - откуда деньги? Если на Севере, да еще в 55-м году - откуда телевизоры? Ну, да уж я не перебивал, рад был послушать.

5 К тому же описанное (вместе с "зачётами" и "условно-досрочным освобождением") еще Чеховым в "Сахалине": каторжные из разряда исправляющихся имели право строить дома и вступать в брак.

6 Кстати, в начале 1955 года был проект выплачивать за все просиженные годы, что было вполне естественно и выплачивалось так в Восточной Европе. Но не столько ж людей и не по столько лет! Подсчитали, ахнули: "разорим государство!" И перешли к компенсации двухмесячной.

7 С. Караванский - "Ходатайство", Самиздат, 1966.

8 А. Марченко - "Мои показания", Самиздат, 1967.

9 Интересно, как при публичных и неизменных похвалах деятельности этого учреждения, оно с каким-то внутренним поиском никак не может долго оставаться в шкуре одного названия, что-то тяготит его, всё время должно оно переползать в обновленную шкуру. Так получили мы и МООП. Кажется - совсем ново, правда, очень свежо для слуха? Но ехидный язык непременно обманет и выдаст. Министерство-то получилось о_х_р_а_н_ы, то есть о_х_р_а_н_к_а? Вот рок названий! Куда от них уйти?