Чтение онлайн

Правители меняются. Архипелаг остаётся.

Он потому остаётся, что э_т_о_т государственный режим не мог бы стоять без него. Распустивши Архипелаг, он и сам перестал бы быть.

Не бывает историй бесконечных. Всякую историю надо где-то оборвать. По нашим скромным и недостаточным возможностям мы проследили историю Архипелага от алых залпов его рождения до розового тумана реабилитации. На этом славном периоде мягкости и разброда накануне нового хрущёвского ожесточения лагерей и накануне нового уголовного кодекса сочтём нашу историю оконченной. Найдутся другие истории - те, что, по несчастью, знают лучше нас лагеря хрущёвские и послехрущёвские.

Да они уже нашлись: это С. Караванский7 и Анатолий Марченко8. И будут еще всплывать во множестве, ибо скоро, скоро наступит в России эра гласности!

Например, книга Марченко даже притерпевшееся сердце старого лагерника сжимает болью и ужасом. А в описании современного тюремного заключения она даёт нам тюрьму еще более Нового Типа, чем та, о которой толкуют наши свидетели. Мы узнаём, что Рог, второй рог тюремного заключения (см. ч. I, гл. 12), взмыл еще круче, вкололся в арестантскую шею еще острей. Сравнением двух зданий владимирского централа - царского и советского, Марченко вещественно объясняет нам, где обрывается аналогия с царским периодом русской истории: царское здание сухое и тёплое, советское - сырое и холодное (в камере мёрзнут уши! и никогда не снимаются бушлаты), царские окна заложены советскими кирпичами вчетверо - да не забудьте намордники!

Однко, Марченко описывает только Дубровлаг, куда ныне стянуты политические со всей страны. Ко мне же стёкся материал по лагерям бытовым, из разных мест - и перед авторами писем я в долгу, не должен смолчать. И в долгу вообще перед бытовиками: я мало уделил им во всей толще пройденной книги.

Итак, постараюсь изложить главное, что мне известно о положении в современных лагерях.

Да каких "лагерях"? Лагерей-то нет, вот в чём важная новинка хрущёвских лет! От этого кошмарного сталинского наследия мы избавились! Порося перекрестили в карася, и вместо лагерей у нас теперь... колонии (метрополия - колонии, туземцы живут в колониях, так ведь и должно быть? И стало быть, уже не ГУЛаг, а ГУИТК (ну, да памятливый читатель удержал, что и так он назывался когда-то, всё уже было). Если добавить, что и МВД у нас теперь нет, а только МООП, то признаем, что заложены все основы законности и не о чем шум поднимать.9

Так вот режимы введены с лета 1961 года такие: общий - усиленный строгий - особый (без "особого" мы никуда с 1922 года...) Выбор режима производится приговаривающим судом "в зависимости от характера и тяжести преступления, а также (якобы) от личности преступника". Но проще и короче: пленумами Верховных судов республик разработаны перечни статей уголовного кодекса, по которым и видно, кого куда совать. Это - впредь, это свежеосуждаемых. А то живое население Архипелага, кого хрущёвская предсъездовская реформа застигла на Архипелаге - в "зазонном содержании", бесконвойными и на облегчённом режиме? Тех "рассмотрели" местные народные суды по перечням статей (ну, может быть еще по ходатайствам местных оперов) - и рассовали по четырём режимам.10

Эти метания так легки и веселы на верхней палубе!
– вправо руль на девяносто! влево руль на девяносто!
– но каковы они грудным клеткам в немом и тёмном трюме? Года 3-4 назад сказали: обзаводитесь семьями, домами, плодитесь и живите - вас уже греет солнце наступающего коммунизма! Ничего плохого вы с тех пор не совершили, вдруг - лай собак, хмурые цепи конвоиров, перекличка по делам, и семья ваша осталась в недостроенном доме, а вас угоняют за какую-то новую проволоку. "Гражданин начальник, а хорошее поведение?.. Гражданин начальник, а - добросовестный труд?.." Кобелю под хвост ваше хорошее поведение! Кобелю под хвост ваш добросовестный труд!..

Какая, какая ответственная администрация на земле допустит вот такие повороты и прыжки? Разве только в нарождающихся африканских государствах...

Что за мысль руководила реформой 1961 года - истинная, не показная? (показная - "добиться лучшего исправления"). По-моему, вот какая: лишить заключённого материальной и личной независимости, невыносимой для Практических Работников, поставить его в положение, когда на его желудке отзывалось бы одно движение пальца Практического Работника - то есть, сделать зэка вполне управляемым и подчинённым. Для этого надо было: прекратить массовую бесконвойность (естественную жизнь людей, осваивающих дикие места!), всех загнать в зону, сделать основное питание недостаточным, пресечь подсобные его средства: заработок и посылки.

А посылка в лагере - это не только пища. Это - всплеск моральный, это - кипучая радость, руки трясутся: ты не забыт, ты не одинок, о тебе думают! Мы в наших каторжных Особлагерях могли получать неограниченное число посылок (их вес - 8 килограммов, был общепочтовым ограничением). Хотя получали их далеко не все и неравномерно, но это неизбежно повышало общий уровень питания в лагере, не было такой смертной борьбы. Теперь введено и ограничение веса посылки - 5 кг, и жестокая шкала - в год не более: шести-четырёх-трёх-двух посылок соответственно по режимам! То есть на самом льготном общем режиме человек может получить раз в два месяца пять килограммов, куда входят и упаковка и, может быть, что-то из одежды - и значит меньше 2 кг в месяц на в_с_е виды еды! А при режиме особом - 600 грамм в месяц...

Да если б их-то давали!.. Но и эти жалкие посылки разрешаются лишь тем, кто отсидел более половины срока. И чтобы не имел никаких "нарушений" (чтобы нравился оперу, воспитателю, надзирателю и надзирателеву поросёнку)! И обязательно 100% производственного выполнения! И обязательное участие в "общественной жизни" колонии (в тех тощих концертах, о которых пишет Марченко; в тех насильственных спартакиадах, когда человек падает от слабости; или хуже - в подручных надзорсостава).

Поперхнёшься и той посылкой! За этот ящичек, собранный твоими же родственниками, - требуют еще душу твою!

Читатель, очнитесь! Мы историю - кончили, мы историю уже захлопнули. Это - сейчас, сегодня, когда ломятся наши продуктовые магазины (хотя бы в столице), когда вы искренне отвечаете иностранцам, что наш народ вполне насытился. А наших оступившихся (а часто ни в чем не виноватых, вы же поверили наконец в мощь нашего правосудия!) соотечественников исправляют голодом вот так! Им снится - хлеб!

(Еще заметим, что самодурству лагерных хозяев предела нет, контроля нет! Наивные родственники присылают бандероль - с газетами или с лекарствами. И бандероль засчитывают как посылку!
– очень много случаев таких, из разных мест пишут. Начальник режима срабатывает как робот с фотоглазом: штука! А посылку, пришедшую следом, - отправляют назад.)

Зорко следится также, чтоб ни кусочек съедобный не был передан зэку и при свидании! Надзиратели видят свою честь и свой опыт в том, чтоб такого не допустить. Для этого приезжающих вольных женщин обыскивают, обшаривают перед свиданием! (Ведь Конституцией же это не запрещено! Ну, не хочет - пусть уезжает, не повидавшись.)

Еще плотней заложен путь приходу д_е_н_е_ж_н_ы_х _п_о_с_т_у_п_л_е_н_и_й в колонию: сколько бы ни прислано было родственниками, всё это зачисляется на лицевой счёт "до освобождения" (то есть, государство беспроцентно берёт у зэка взаймы на 10 и 25 лет). И сколько бы ни заработал зэк - он этих денег тоже не увидит.

Х_о_з_р_а_с_ч_ё_т такой: труд заключённого оплачивается в 70% от соответственной зарплаты вольного (а - почему? разве его изделия пахнут иначе? Если б это было на Западе, это называлось бы эксплоатацией и дискриминацией). Из оставшегося вычитается 50% в пользу колонии (на содержание зоны, Практических Работников и собак). Из следующего остатка вычитается за харчи и обмундирование (можно себе представить, почём идёт баланда с рыбьими головами). И последний остаток зачисляется на лицевой счёт "до освобождения". Использовать же в лагерном л_а_р_ь_к_е заключённый может в месяц соответственно по режимам: 10-7-5-3 рубля. (Но из Каликаток Рязанской области жалуются, что за всеми вычетами даже этих 5 рублей у людей не осталось - на ларёк не хватило.) А вот сведения из правительственной газеты "Известия" (еще в льготное время, март 1960 г., и рубли еще дутые, сталинские): ленинградская девушка Ирина Папина, которая до нарывов по всем пальцам корчевала пни, стаскивала камни, разгружала вагоны, заготовляла дрова, - зарабатывала... 10 рублей в месяц.