Архитектор (не) моей мечты
Шрифт:
Мама, заходя в дом, сразу поняла: что-то грядёт. Но когда приехали Маша и Дашка, она уже сидела за столом с полным осознанием непростого разговора.
— Девочки, что случилось?
Пихаю Дашку в бок: мол, «начинай». Она тушуется. Как всегда, удар на себя принимает Маша, моя старшая систер. Она всегда прикрывала наши ссыкливые задницы.
— Мам, новость хорошая. Ты не переживай!
— Маш, ты что, за Сергея этого замуж собралась?
— Пока речь не обо мне.
Мама хмурится и нервно сглатывает.
— Хорошо. Но Сергея я бы одобрила, хороший… Ты говоришь не о тебе? Но всё же кто-то выходит замуж? — Она смотрит на Соньку. И меняется в лице. — Соня, неужто опять Стас этот? Девочка, не надо! Или это с другим… — Мама чуть не плачет. Соня пытается её ободрить:
— Да мам, ты чего? Какой Стас? Обосрас…
— Фу, Соня!
— А чё опять Соня? Хватит этого припыженного ко мне присоединять. Ему уже и деда навалял, а он всё, как банный лист, липнет вашими устами.
Машка только качает головой:
— Вот, Соня, как можно в одном предложении говорить о «припыженности» и «устах»?
Мы ржём. Сонька у нас — сама непосредственность. Лишь бы ещё чего не выдала… Но глаза боятся, а Соня жжёт:
— Это не Стас и я… Это вообще не я. Все вопросы к Дашке!
Мама уже прицельно смотрит на «виновницу» этого «торжества». Та выпаливает как из автомата:
— Мам, я замуж выхожу за Диму. Дмитрия Матвеева, гендиректора «Олми». — Мама аж ойкнула. Прикрыв рот ладошкой, сидит и смотрит на нас испуганным взглядом. Тишина… — Мам, скажи что-нибудь.
Но у мамы полные глаза слёз, и она начинает чудить. Видели бы Кармацкий, Ольхов, Матвеев и Кармазин эту «главу семьи» сейчас — им бы сразу стало понятно, в кого мы такие «принцессы».
— Девочки, как же так? Я ничего не знала! — И, уже обращаясь ко мне и Соньке, мама, медленно сняв тапок, несётся за нами по квартире: — Наташка, почему ты даже не намекнула? Ты же точно знала!
Мы с Сонькой, конечно, успели заскочить в нашу комнату и закрыть дверь. Мама стучит тапком:
— Я вам сейчас, как Хрущёв, покажу кузькину мать!
Мама у нас учитель истории, поэтому к её словесным оборотам мы привыкли. Беру удар на себя — Соньке и так уже чутка прилетело.
— Мам, да ничего мы толком не знали! Ну, видела я пару раз этого ухажёра, но Дашка же и нам ничего не говорила. Я только несколько дней назад у неё кольцо на пальце увидела…
Тишина. Слышим, как Дашка и Машка успокаивают маму с той стороны двери. Ну и хорошо. Сейчас утихомирят, а мы потом к ним выйдем.
Вот как маме сказать, что я живу со своим бывшим преподом и вообще хочу всё-всё с ним? Мне же тогда не тапком, а чем похуже прилетит…
— Эх, бедная моя срака, гореть ей — не перегореть!
Сонька оживает:
— Вот. Мотай на ус: в следующий раз точно тебе прилетит… Но не бзди!
— А чё мне-то? Как там твой женонеистовый поживает товарищ Кармазин? Он сегодня у нас в офисе был, говорит, что ты ему его «Пипина Короткого» крутишь по полной…
— Ничё я ему не крутила! А почему «Короткий»?
— Соня, сейчас как дам по голове! Было что-то?
Сонька глаза не прячет, правду говорит:
— Нет. Ничего. Сказал, что маленькая ещё… И сначала замуж, а потом уже…
— Замуж? Это точно Кармазин?
— Да, Тима… Он же не Стас. Сказал, что хочет по-настоящему.
— Сонь, не обожгись! Пожалуйста. Или я его прибью. За тебя, точно прибью.
— Не. С ним либо ничего и никогда, либо всё и навсегда… И не будет меня мама тапком бить. В отличие от ваших ухажёров, Кармазин с мамой уже познакомился…
— Вот это да! Как так?
— Он вчера меня из универа подвёз, и мы маму у входа в подъезд встретили. Ну, мама и пригласила его на чай… Они поговорили. Без меня. Потом только Тима сказал, что всё хорошо. А мама сказала, что разрешает мне с ним общаться и что он — хороший парень.
— Твою мать… Так в сентябре снега за окном не видно? Что творится-то?!
Выходим из засады.
Девочки и мама уже пьют чай с тортом. Мы присоединяемся к ним. Мама в шутку замахивается на нас кухонным полотенцем:
— И эти две кулёмы мне ничегошеньки не сказали…
Посидев с опущенной головой секунду, она произносит:
— Ну хорошо, Даш, знакомь нас! Будем принимать зятя!
Ю-ху! Лёд тронулся, господа!
Глава 21
Были знакомы
Наташка
Всё улеглось. Мама согласилась. С Димой они уже были знакомы: как-то недавно он приезжал с Сергеем Кармацким к нам на дачу. Но тогда, прихватив Дашку, Матвеев с ней ушёл в туман…
Завтра принято решение встретиться семьями в имении бабушки и дедушки в Подмосковье. Это опять будет полное «обдИлье»… В смысле — обделить себя Ильёй. Не… Хоть сегодняшний вечер хочу провести с ним. Пишу своему мужчине:
— Привет! Может, ты меня заберёшь?
Ответ приходит мгновенно:
— Я под окнами. Выходи.
— Ты не уезжал?
— Уезжал, но вернулся. Знал, что всё равно тебя заберу… Выходи, Наташ. Жду.
Какое там «выхожу» — я лечу! Как бы ноги не сломать? Не забываю прихватить цветы, которые предназначались мне. В них была записочка, адресованная «Наталье», с коротким посланием: «Моей Бесценной». Прощаюсь со всеми, говорю, что в имение завтра обязательно поеду, но вечером напишу, как доберусь. Мол, много работы и бла-бла-бла… Машка с Дашкой только качают головами, закатывая глаза на «ультразвук».
Илья ждёт меня у машины. Открывает дверь, помогает мне сесть и пристегнуться, перекладывая букет на заднее сиденье. Как только он опускается в кресло, касается моих губ и тихо произносит своим низким бархатом, от которого разгорается всё внутри:
— Я знал, что ты придёшь. Очень рад, что дождался… Едем?
— Угу…
— Как прошло?
— Нормально. Чую, быть мне поколоченной мамой за сокрытие тебя…
— Я сразу говорил: давай не будем таиться. Я познакомлюсь как твой мужчина, а не как преподаватель, с Надеждой Алексеевной. Как преподаватель я с ней знаком.