Чтение онлайн

Она упрямо смотрит в сторону, не решаясь поднять глаза. Я мягко приподнимаю её подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом. Но она колет меня и словами, и самой этой ледяной дистанцией.

— Илья, если ситуация аварийная, сначала нужно обеспечить собственную безопасность, а потом спасать других, — она горько усмехается. — Боюсь, что сейчас не смогу помочь даже себе, не то что тебе… Я поеду, ладно?

— Хорошо. Но поезжай к нам в квартиру. Пожалуйста. Прошу только об этом. Я приеду туда сразу, как только закончу здесь.

— Илья… — слышу, как она с трудом сдерживает слёзы. Старается дышать глубже, чтобы не сорваться.

— Наташ, девочка моя. Я всё решу. Пожалуйста, поезжай к нам домой…

И она сдаётся. Тяжело выдыхает, кивая:

— Хорошо…

Наташка

Еду в такси. То ли от лёгкого платья, то ли от внутренней дрожи меня знобит. Даже кондиционер, включённый на максимум, не добавляет мне тепла. Внутри — абсолютный лёд.

Мыслей нет. Вернее, их настолько много, что одна не успевает оформиться, как её пожирает новая. Не достигнув осмысления, она сменяется следующей.

«Марк — красивое имя. Марк Ольхов — звучит… А Наташа Ольхова? Ага, размечталась… Никто не предлагал и уже не предложит. Там семья, сын. А ты — лишний элемент в их конструкции…»

Я поднимаюсь в квартиру Ильи. Как-то неловко сейчас называть это место общим домом. Открываю дверь своим ключом. Здесь тихо и стерильно чисто. Через кухонную зону прохожу в спальню. Стоит мне взглянуть на кровать, как на меня обрушиваются воспоминания о нашей близости. Я четыре года жила в мечтах, и только они начали сбываться, как всё… рухнуло.

Ещё немного постояв, я иду в гостевую спальню. Нужно собрать вещи. Сегодня я никуда не уйду — обещала моему архитектору дождаться его. Но после этого разговора я должна быть готова… ко всему.

Скидываю вещи в чемодан. Тишину спальни разрывает резкий рингтон. Вздрагиваю. Смотрю на дисплей. Дашка?

— Привет.

— Чего унылая такая? С архитектором своего сердца поссорилась? — смеясь, заговорщически добавляет сестрёнка. Вот как ей удаётся всегда бить в самое больное? Прямо в солнечное сплетение. Чувствую, как меня накрывает слезами.

— Эй… Ты там плачешь, что ли? — голос Дашки звучит уже испуганно. — Так, что сделал этот олень?

— Олень?!

— Ну не олень… Ольхов тебя обидел?

— Нет. Но там… всё слишком непросто.

Дашка уже не на шутку взволнована. Тишина в трубке буквально глушит.

— Так, рассказывай всё по порядку!

— Не хочу. Такое чувство: если расскажу — это окончательно станет правдой.

— Всё настолько серьёзно? — уже без стёба спрашивает сестра.

— Да вообще капец.

— Приезжай к нам?

— Не могу, я обещала дождаться Илью.

— Кстати, ремонт в квартире дедули и бабули завершён. За две недели две бригады справились. Ключи у меня, могу передать курьером.

— Это было бы замечательно.

— Сейчас же отправлю. И не пори горячку, Наташ. Иногда то, что нам кажется катастрофой, на деле — просто помехи в эфире.

— Спасибо. Я постараюсь.

Вещи собраны. Чемодан стоит в углу комнаты, как немой укор.

Нужно себя чем-то занять. Аппетита нет совсем, но я решаю приготовить ужин для Ильи. Он наверняка сегодня ничего не ел.

Режу салат, обжариваю стейки. Механически накрываю на стол: салфетки, вазочка с лилией — остатки нашего недавнего праздника… Даже завариваю чай. На часах уже одиннадцатый час, но Илья не пишет и не звонит. Тишина в квартире становится почти физически ощутимой.

Курьер привозит ключи. Холодный металл в руке — как официальное разрешение на выход. Кажется, можно отправляться. На часах 00:10. Уже начался новый день…

Илья не приедет. Не стоит обманывать себя и ждать.

Чувствую себя круглой дурой. Этот неуместный ужин на столе, сервировка, запахи еды… И чемодан, замерший у входа как приговор. Чего я ещё жду? Пора вызывать такси и ставить точку.

И тут тишину разрывает скрежет ключей. Замок поддаётся, дверь распахивается. Илья.

Илья заходит в квартиру, и я сразу чувствую: что-то непоправимо изменилось. Он раздавлен. От него веет алкоголем — тяжёлым, горьким запахом человека, который пытался заглушить катастрофу.

Он не делает ни шагу ко мне. Просто замирает у порога, цепляясь рукой за ручку, а потом медленно сползает вниз. Его рубашка шуршит по деревянному полотну двери, пока он не оказывается на полу.

Тот самый безупречный архитектор, строивший монументальные здания, сейчас сам выглядит как руины. Он смотрит на меня. Может по приготовленному чемодану…

Его взгляд раненый, болезненный и жгущий… И мне до боли хочется «развидеть» его таким. Илья Ольхов для меня — всегда нерушимое изваяние, мой личный Гефест, бог! А сейчас передо мной просто человек: сломленный, раненый, пугающе другой…

В этой тишине слышно только его тяжёлое, рваное дыхание. Я стою в паре метров от него, босая, с ключами от другой жизни в кармане, и не знаю: подойти и попытаться собрать его по кусочкам или всё-таки уйти, пока этот обвал не похоронил и меня под собой?

Но выбор очевиден…

Наташка

Тишина в холле становится невыносимо густой. Мне кажется, я слышу не только наше дыхание, но и стук сердец… Ключи в моем кармане как неподъёмный груз, тянущий вниз, к нему. Я делаю шаг, другой — и опускаюсь на пол рядом.

Может, я пожалею об этом позже, но сейчас, глядя на его боль и опустошённость, я не могу просто уйти. Не могу оставить его.

Моё чёрное платье облаком расплывается по паркету, контрастируя с его измятой рубашкой и этой позой абсолютного поражения. Я сажусь напротив, между его раскинутых ног. Мы молчим, не глядя друг другу в глаза, склонив головы. Два человека среди руин одного вечера.

Я не касаюсь Ильи, но чувствую, как его тело прошибает крупная дрожь, и я сама поддаюсь ей. Он прикрывает глаза, и в этом жесте столько боли, что мой «аварийный протокол» окончательно даёт сбой. Я протягиваю руку и осторожно, едва касаясь, накрываю его ладонь своей.